Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина

*
Далее идут комментарии к «Отрывкам из „Путешествия Онегина“», приведенным выше.
  
[I]
 
 
 
   Блажен, кто смолоду был молод,
 
   Блажен, кто во-время созрел,
 
   Кто постепенно жизни холод
 
 4 С летами вытерпеть умел;
 
   Кто странным снам не предавался,
 
   Кто черни светской не чуждался,
 
   Кто в двадцать лет был франт иль хват,
 
 8 А в тридцать выгодно женат;
 
   Кто в пятьдесят освободился
 
   От частных и других долгов;
 
   Кто славы, денег и чинов
 
12 Спокойно в очередь добился,
 
   О ком твердили целый век:
 
   N.N. прекрасный человек.
 
 
В беловой рукописи (2382, л. 120). Эта строфа = десятой строфе главы Восьмой. Пушкин также записал первую строку в ПБ 18, л. 4.
  
[II]
 
 
 
   Блажен, кто понял голос строгой
 
   Необходимости земной,
 
   Кто в жизни шел большой дорогой,
 
 4 Большой дорогой столбовой —
 
   Кто цель имел и к ней стремился
 
   Кто знал, за чем он в свет явился
 
   И Богу душу передал
 
 8 Как откупщик иль генерал
 
   «Мы рождены, сказал Сенека,
 
   Для пользы ближних и своей» —
 
   (Нельзя быть проще и ясней)
 
12 Но тяжело, прожив пол-века,
 
   В минувшем видеть только след
 
   Утраченных бесплодных лет.
 
 
В беловой рукописи (2382, л. 119 об.).
9–10 «Мы рождены, сказал Сенека, / Для пользы ближних и своей». В трактате Луция Аннея Сенеки (ум. 65) «De otio» <«O досуге»>, адресованном его другу — Аннею Серену, сказано (III, 3): «Что, несомненно, вменяется человеку в обязанность, так это быть полезным людям; если может, то многим; если не может многим, то хотя бы немногим; если не может немногим, то хотя бы близким; а если и этого не может, то хотя бы себе». И в «Послании» (LX) своему другу Каю Луцилию Сенека пишет: «Жив тот, кто многим приносит пользу; жив тот, кто сам себе полезен» <пер. С. А. Ошерова>.
  
[III]
 
 
 
   Несносно думать что напрасно
 
   Была нам молодость дана
 
   Что изменяли ей всечасно
 
 4 Что обманула нас она
 
   Что наши лучшие желанья,
 
   Что наши свежие мечтанья
 
   Истлели быстрой чередой —
 
 8 Как листья осенью гнилой —
 
   Несносно видеть пред собою
 
   Одних обедов длинный ряд,
 
   Глядеть на жизнь как на обряд
 
12 И вслед за чинною толпою
 
   Идти не разделяя с ней
 
   Ни общих мнений ни страстей.
 
 
В беловой рукописи (2382, л. 119 об.). За исключением начала первой строки, эта строфа = строфе XI в главе Восьмой.
  
[IV]
 
 
 
   Предметом став суждений шумных,
 
   Несносно (согласитесь в том)
 
   Между людей благоразумных
 
 4 Прослыть притворным чудаком,
 
   Или печальным сумасбродом,
 
   Иль сатаническим уродом,
 
   Иль даже Демоном моим.
 
 8 Онегин (вновь займуся им),
 
   Убив на поединке друга,
 
   Дожив без цели, без трудов
 
   До двадцати шести годов,
 
12 Томясь в бездействии досуга
 
   Без службы, без жены, без дел,
 
   Ничем заняться не умел.
 
 
В беловой рукописи (2382, л. 100). Эта строфа = строфе XII в главе Восьмой.
   
[V]
 
 
 
   Наскуча или слыть Мельмотом
 
   Иль маской щеголять иной
 
   Проснулся раз он патриотом
 
 4 Дождливой, скучною порой
 
   Россия, господа, мгновенно
 
   Ему понравилась отменно
 
   И решено. Уж он влюблен,
 
 8 Уж Русью только бредит он
 
   Уж он Европу ненавидит
 
   С ее политикой сухой,
 
   С ее развратной суетой.
 
12 Онегин едет; он увидит
 
   Святую Русь: ее поля,
 
   Пустыни, грады и моря
 
 
Исключена из беловой рукописи. Эта строфа напечатана в Акад. 1937 и других изданиях в «Путешествии Онегина». Сам Пушкин вычеркнул ее из беловой рукописи и (в заметке на полях) приписал ее или ее часть к Десятой главе — в той же или в иной форме. См. Десятую главу, Дополнение к комментариям.
  
[VI]
 
 
 
   Он собрался, и, слава Богу,
 
   Июня третьего числа
 
   Коляска легкая в дорогу
 
 4 Его по почте понесла.
 
   Среди равнины полудикой
 
   Он видит Новгород-великой.
 
   Смирились площади — средь них
 
 8 Мятежный колокол утих,
 
   Не бродят тени великанов:
 
   Завоеватель скандинав,
 
   Законодатель Ярослав
 
12 С четою грозных Иоанов,
 
   И вкруг поникнувших церквей
 
   Кипит народ минувших дней.
 
 
В беловой рукописи (ПБ 18, л. 4).
2 Июня третьего числа. День после именин Пушкина. Я усматриваю любопытное совпадение в подражании Поупа (1738), в «стиле доктора Свифта», Горацию — «Послания», кн. I, VII:
 
 
Это правда, мой Господь, я слово дал
 
Быть с тобою третьего июня…
 
 
и в «Дон Жуане» (I, СIII) Байрона:
 
 
Итак, был летний день. Скажу точней: шестое
 
Июня. Я всегда был точен, сколько мог,
 
Насчет веков, годов и даже дней…
 
Числа же — те станции, где
 
Рок Меняет лошадей, историю настроя
 
На новый тон…
 
 
<Пер. Г. Шенгели>.