Дневник странствующего проповедника 1-13

(Совершенные вопросы, совершенные ответы, глава 6)
В прошлом году я подумывал прекратить инициации, но решил продолжать. Сейчас, когда я лежал на кровати, мне стало очевидным, что что-то нужно изменить. Я решил, что с этого момента буду принимать учеников, только если я хорошо их знаю и имею с ними прочные отношения. Мне следует быть более разборчивым.
Затем я поднялся, чтобы принять душ. Намыливаясь, я поскользнулся и упал, сильно ударившись головой об пол. Несколько секунд я был без сознания. Затем очнулся и поковылял обратно к кровати.
"Это делает моё решение ещё более твёрдым",- подумал я.
Этим же вечером ко мне обратился молодой человек с рекомендательным письмом от президента его храма, в котором тот просил принять юношу как кандидата в ученики. Я вежливо отказался. Весть разнеслась быстро.
После фестиваля я уехал вместе с моим русским учеником и переводчиком, Уттама-шлокой дасом. Одетые в дхоти, мы летели из Одессы в Киев, где должны были пересесть на самолёт до Баку, столицы Азербайджана, родины Уттама-шлоки. Это небольшая мусульманская страна на Каспийском море, граничащая с Россией, Ираном, Грузией и Арменией.
В киевском аэропорту я случайно встретил Прабхавишну Свами, который направлялся в другую часть СНГ. "Вы едете в мусульманскую страну в таком виде?"- спросил он.
Я уехал из Одессы в спешке, и мне не пришло в голову что, возможно, было бы разумнее путешествовать в обычной одежде.
Это путешествие было организовано заранее, за несколько месяцев но, из-за устаревших способов связи в Азербайджане, на протяжении нескольких недель нам не удавалось связаться с храмом или местными преданными.
"Как будто летишь в неизвестное",- сказал я Уттама-шлоке.
"Мы даже не знаем, кто нас встретит,- сказал он, посмеиваясь,- или где мы остановимся, или будет ли подготовлен прасад".
"Мне нравится так, - сказал я. - Это и есть санньяса - полностью зависеть от Господа".
Но были и опасения. Я беспокоился, размышляя над замечанием Прабхавишну Свами об одежде. И вспоминал свой прошлый визит в Азербайджан два года назад, когда один служащий потребовал взятку в 100 долларов, когда я уезжал.
Я повернулся к Уттама-шлоке: "Посещают ли туристы Азербайджан?"
Он засмеялся.
Я окинул взглядом салон. И увидел только азербайджанцев, безмолвно уставившихся на меня.
Я снова повернулся к Уттама-шлоке. "Тут тяжёлая атмосфера",- сказал я.
К концу полёта, нервно подготавливая свои документы для въезда в страну, я заметил сидящего в ряду напротив человека крупного телосложения, в чёрном пальто и с большими усами. Он вдруг повернулся ко мне и громко сказал: "Харе Кришна!"
Не знаю, кто больше удивился - я или другие пассажиры.
"Будут ли Вам омывать стопы, когда Вы приедете в храм?" - спросил он громоподобным голосом. Он говорил на азербайджанском, а Уттама-шлока переводил.
Все посмотрели на меня, а я не был уверен, как лучше ответить. Любой ответ подтвердил бы, что мытьё стоп высоких гостей было частью традиции, которой я следовал. Я сомневался, что кто-то из пассажиров когда-либо слышал о этом. Затем тот же человек пришел мне на помощь.
"Это не наш исламский обычай,- сказал он,- но, так или иначе, это ваша традиция почитания гостей. А почитание гостей очень даже является частью исламской культуры".
Я быстро оглянулся по сторонам и увидел, что несколько человек кивают головами в знак согласия.
"Откуда Вы об этом знаете?" - спросил я.
Он засмеялся. "Я жил рядом с вашим храмом в Баку,- сказал он.- Каждый раз, когда приезжал гуру, я наблюдал приём из своего окна. Вы хорошие люди. Вы страстно любите Аллаха".
Я снова окинул взглядом салон. Все улыбались мне. Мои опасения развеялись.
Когда мы приземлились, другие пассажиры расступились, позволяя мне вынуть свой багаж из отделения над сиденьем. Некоторые показали жестом, чтобы я проходил и первым вышел из самолёта.
Женщина в отделе иммиграции улыбнулась и спросила, собираюсь ли я остановиться в храме Харе Кришна. Когда таможенники спросили, есть ли у меня с собой что-то, для декларирования, я ответил, что нет. Один из них улыбнулся. "А есть ли у Вас Харе Кришна пахлава?" - сказал он, имея в виду традиционную сладость Среднего Востока.
 
"Нет,- сказал я,- простите, нету".
"Постарайтесь, чтобы на обратном пути она была у Вас с собой,- сказал он. - Мы работаем на обоих направлениях: и на въезде, и на выезде".
Направляясь к выходу, я посмотрел наверх и увидел надпись: "Добро пожаловать в страну, где почитать гостей и служить им является традицией".
Я усмехнулся: "Со времени моего последнего визита положение здесь явно улучшилось",- подумал я.
Когда мы с Уттама-шлокой вышли из терминала, нас встретили около 50 преданных. Пока я шёл, преданные дарили мне цветы и гирлянды, которые я тут же раздавал множеству любопытных азербайджанцев, наблюдавших за нами. Каждый раз, когда я предлагал кому-нибудь цветок, я приветствовал его: "Салям алейкум,- мир вам".
"Ва алейкум салям",- отвечали они, желая мне того же.
Я поражался тому, как открыто принимали меня в этой строго мусульманской стране.
Когда мы ехали в храм, я заговорил со своим учеником Сахадевой дасом.
"Многое изменилось",- сказал я.
"И да, и нет,- сказал он.- Правительство хочет присоединиться к Евросоюзу, поэтому радо принимать иностранцев и делает лёгким въезд и выезд. Они хотят привлечь иностранные инвестиции и американские доллары к своим огромным нефтяным запасам".
Затем он понизил голос, как будто по привычке. "Но правительство сильно коррумпировано,- сказал он.- Чиновники заправляют большей частью денег, а люди остаются бедными. Большего я не скажу".
Я посмотрел на город из окна. Он казался таким же, как и когда я приехал сюда в первый раз в 1992 году.
"Каково тут количество населения?"- спросил я.
"Восемь миллионов,- сказал Сахадева,- но 20 миллионов азербайджанцев живут по соседству, в Иране".
"Как так?" - спросил я.
"В Иране бензин стоит один цент за литр, а хлеб практически бесплатный",- ответил он.
Я был счастлив снова вернуться сюда. Баку - одно из моих самых любимых мест проповеди. Я никак не могу поверить, что могу свободно проповедовать здесь, среди мусульманского мира. Все мои 25 учеников в Азербайджане родились в мусульманских семьях, но никто не был против, когда они присоединились к движению Харе Кришна.
На следующее утро Сахадева рассказал мне немного о недавних событиях.
"Несколько лет назад правительство обрушилось на 200 немусульманских религиозных движений в стране, - сказал он.- Мы думали, нам конец. Но затем оно официально зарегистрировало 20 из них, включая нас".
"Почему они это сделали?"- спросил я.
"Правительство, в основном, волновалось на счёт противостоящих политических партий, которые используют религию, как щит,- сказал он.- Многие группы были просто-напросто прикрытием для политической оппозиции. Так как мы являемся чисто духовным движением без политических устремлений, у правительства не было претензий. Но, тем не менее, на нас наложили некоторые ограничения. В конце концов, это мусульманская страна. Нам запретили проповедовать за пределами Баку, и не разрешают проводить публичные программы. Люди могут только посещать наш храм. Но мы получили разрешение распространять книги Шрилы Прабхупады по всему Баку, где только пожелаем".
Я улыбнулся: "Секретное оружие Господа Чайтаньи".
"Мы нравимся людям, и они знают, кто мы такие",- сказал он.
Я на собственном опыте убедился в этом, когда мы ехали по городу. Когда мы остановились на красный свет, перед нашей машиной проходили двое мужчин. Один из них повернулся к другому. "Видишь эту машину?- спросил он.- В ней гуру Харе Кришна".