Изгой. Пенталогия (СИ)
– Тварей там нет поганых, – неуверенно предположил Рикар. – Нежить неупокоенная не бродит.
– Почти угадал, – кивнул я. – Только копать начал с самого низу. Здесь нет Церкви, Рикар. В покинутой нами стране нет темной нечисти и нет восставших мертвяков только потому, что Церковь бдительно следит за этим. Помнишь рассказы отца Флатиса? О том, как карательные церковные отряды вычищают могильники, уничтожают некромантов и упокаивают нежить?
– Орден Искореняющих Ересь, – пробормотал Рикар. – Святые люди.
– Но сюда, за Стену, они не суются, – добавил я. – Здесь, в Диких Землях, некромант может чувствовать себя как дома, не боясь, что в любой момент в его дверь постучатся инквизиторы с пылающими факелами в руках и молитвой на устах. И некромантов здесь предостаточно – считай, каждый десятый шурд. Уверен, что шурды както связаны со всем этим напрямую. Слишком явное совпадение.
– Я, почитай, ни одного слова не понял, – признался Рикар, с остервенением чеша в затылке. – Вы попроще говорите, господин, попроще. Без словечек ваших замудреных.
– Да! – поддакнул гном. – Тикса ничего не понять, хотя ваш язык оченно хорошо знать!
– Смотри сам, – вздохнул я и начал загибать пальцы. – Сопоставь известные нам факты и получишь весьма странную картину событий…
– Еще проще, господин, – поспешил перебить меня здоровяк.
– Первое, что меня удивило: наместник Западных провинций, младший принц Тарис Ван Санти получает в подарок от богатейшего купца несколько листов из древней книги некромантии. Вдумайся в эти слова, Рикар, – книга проклятой Церковью некромантии от чинного и преуспевающего купца и, самое главное – кому! – самому принцу Тарису! Торговец не иначе с ума сошел, когда вздумал делать такие смертельно опасные подарки – одно слово наместника любому священнику и уже через час дом купца будет пылать чадным огнем, а он сам окажется в церковных застенках, где из него раскаленными клещами будут рвать куски мяса! Да и несвойственно торговому люду делать такие подарки – молодой принц куда благосклонней отнесется к твоей просьбе, если ее подкрепить великолепным скаковым жеребцом, сундуком, полным золота, или, на худой конец, дорогим оружием. Но пара драных и грязных листов с каракулями, да еще и о некромантии! И принц согласился принять этот подарок!
– Теперь понимаю, господин Корис, – задумчиво произнес Рикар, а Тикса безмолвно закивал, не сводя с меня горящего любопытством взгляда.
– Теперь идем дальше. Тарис начинает проводить темные ритуалы над несчастными пещерными гоблинами. Дает им помимо ничего не забывающей памяти еще и острый разум. Для чего тратить на них время? Пытался создать из гоблинов преданную армию? Не смешно. Один ниргал в состоянии справиться с пятью десятками шурдов, и даже не запыхается. Обучить их некромантии – для этого нужно еще больше времени.
– Да, не быстрое это дело, господин, – согласился со мной здоровяк. – Пока что получится, да и получится ли еще – это тебе не яйцо на сковородку разбить. Опять же, пока гоблинши родят, пока младенцы вырастут в могущих поднять оружие мужей… Самое малое лет двадцать пройдет.
– Точно, – обрадовался я тому, что Рикар начал понимать, куда я клоню. – А на стороне Империи обученные боевые маги, могущие одним движением пальца испепелить сотню воинов. Вот и непонятно – для чего Тарис терял драгоценное время с мелкими тщедушными гоблинами? Неясен ход мыслей принца. Ради чего он вообще связался с некромантией? Если он стремился занять Престол, то проще устранить ненавистного брата Мезерана руками наемных убийц. Проверенный тысячелетиями способ. Как бы то ни было, принц своего добился и создал шурдов. Сразу после этого он начинает высылать из страны священников, начинает гонения против Церкви, занимается некромантией в открытую, строит жертвенные зиккураты и приносит кровавые человеческие жертвы! После этого деяния шансы принца занять трон практически исчезают! Дальше больше – начинается война, по окончанию которой Тарис оказывается поражен собственным оружием и заключен в Ильсеру. А Мезеран повелевает построить Пограничную Стену, даруя огромные земли в дар новорожденной расе шурдов некромантов! Сейчас ничего не отвечай, не спорь. Ты просто хорошенько задумайся над моими словами, Рикар. Не слишком ли много совпадений? И почему все эти поступки так или иначе связаны с рождением Диких Земель? А сейчас пошли взглянем на плот. Какникак нам на нем плыть…
* * *
Темная морская вода с плеском накатывала на плот и с тихим шипением уходила в щели между бревнами, оставляя после себя клочья пены и ошметки водорослей. Поставленный по ветру парус изредка хлопал о мачту, и этот шум казался оглушительно громким, заставляя нас вздрагивать и сквозь зубы исторгать ругательства.
Было от чего нервничать – ночь была непрогляднотемной, но в отличие от своих спутников, я отчетливо различал грозный силуэт имперского боевого корабля, застывший в четверти лиги от нас. Мы уже обогнули стену и сейчас крались к берегу по другую сторону Пограничной Стены и я ощущал себя мышонком, старающимся прокрасться к куску сыра мимо спящего, но от этого не менее страшного кота. Слава Создателю, самый пик пологой дуги, когда мы были наиболее близко к кораблю, уже преодолен, и сейчас мы медленно удалялись прочь.
В довершение всего в мозгу прочно засели две неприятные мысли. Вопервых я был единственным, кто мог привлечь внимание священника, если таковой находился на корабле, а вовторых, если плот перевернется, то я и ниргал, в своей тяжелой броне, мгновенно пойдем ко дну подобно якорю. Не будет шанса даже побарахтаться. Впрочем, у остальных шансов на выживание не больше – вода ледяная, тело вмиг скрутит судорога, а до берега еще ой как далеко…
На плоту уместился весь отряд, все девять человек, но места хватило едваедва. Вернее, восемь человек и один гном. Разношерстная компания – и все «бывшие». Двое бывших пиратов, трое бывших наемников, двое бывших дворян, один бывший человек, а теперь незнамо что и… впрочем, здесь я ошибся – Тикса, единственный из нас не потерял своего статуса. Обычный молодой гном из изгнанного клана Подгорного народа. Но и он в какойто мере чегото лишен.
Мертвые туши лошадей остались в Диких Землях в виде разрозненных кусков мяса. На этот шаг я пошел с крайней неохотой и от безвыходности. Тащить тяжелых животных на хлипкий плот и всю дорогу бояться, что одна из наших коняг от испуга перед водой звонко заржет, выдавая нас с головой… это было слишком рискованно. А просто расседлать и оставить лошадей у Стены не смогли изза тех опасений, что лошади пойдут на запах людей и дыма, выйдя прямиком к воротам, где стража, несомненно, удивится при виде восьмерки скаковых животин без малейших признаков всадников и поднимет переполох. Вот и пришлось отдать приказ забить животных и порезать на куски, чтобы не плодить нежить. И еще я порадовался, что мы, несмотря на слезные просьбы Аллариссы, не взяли с собой ее огромного пса, оставив его в поселении. Гавкал псина поистине громогласно, да и нравом отличался неуемным. Так что пришлось верной собаке расстаться со своей хозяйкой, ради спасения которой в свое время он столько всего сделал.
Парус вновь ударился о мачту, и я вынырнул из раздумий, с нарастающей тревогой взглянув на медленно удаляющийся сторожевой корабль. Слишком медленно удаляющийся.
– Парус должен так хлопать? – зло прошипел здоровяк, нависая над сидящим у рулевого весла Мукри. – Какого склирса он так хлопает?!
– У берега всегда так, – столь же тихо ответил Мукри. – Поделать ничего нельзя, если только спустить парус и дальше веслами.
– Господин? – вопросительно взглянул Рикар, и после секундного промедления я утвердительно кивнул.
– Спускайте.
– Спускайте, – поддакнул обнявший мачту Тикса.
– Да, спускайте, а то так страшно хлопает, ровно вороньи крылья над могилой… – звонким колокольчиком прозвенел голос Аллариссы, и тут же протянул в яростном шипении Мукри:
– Тихо, вот девчонка дурная! Голосок точно у медной боцманской дудки – такой же звонкий и громкий! Над водой звук за долгие лиги разносится!