Изгой. Пенталогия (СИ)
Ко мне подскочил Рикар, затормошил за плечо, попытался поднять на ноги, крича в ухо:
– Господин! Что с вами? Корис?!
– Аагх… – выдохнул я, преодолевая боль, и с ужасом понял, что едва могу шевелить челюстями. Меня словно парализовало. – Бег… беггите!
– Ну уж нет! – рявкнул здоровяк и завопил: – Мукри, Тикса! Помогите поднять господина!
– Корис, что с тобой?! – сквозь застилавший глаза туман я с трудом углядел тоненькую фигурку упавшей передо мной на колени девушки. – Корис?!
В следующий миг меня скрутило в судорогах. Вырвавшись из рук Рикара, я в припадке забился на полу, исходя безумным криком боли.
– Хватайте его и тащите к выходу! Живо!
– Рикар, стой! – прорезался голос Мукри. – Отойдите от него! Отойдите! Бросьте!
– Ты что несешь, тварь поганая? А? Чтобы я господина бросил?! – раненым медведем взревел Рикар.
– Смотри на щупальца!
– О, Создатель Милосердный!
– Рикар, Алларисса, отойдите от него! Щупальца просыпаются!
Вытянувшиеся на полу ледяные отростки задрожали и, разом взмыв в воздух, окутали меня в подобие кокона, обвившись вокруг тела и приникнув так плотно, что сквозь нахлынувшую на меня новую волну боли мне почудился скрип доспехов. Раздались резкие хлопки, следующие один за другим, и следом за ними – громкий хрустальный звон, послышавшийся из висящего у меня за спиной заплечного мешка. По полу застучали мелкие осколки, в воздухе замелькали непонятные обрывки ткани. Основание шеи пронзила настолько сильная боль, что я даже не смог закричать. Рот был разинут, но из него доносился лишь сдавленный хрип. Я умирал… Во всяком случае, ощущения были именно такие – словно ко мне подступала мучительная агония. Главное, выдержать еще немного, и тогда наступит блаженное забытье и избавляющая от страданий смерть…
– Да что же это… Они ему в шею лезут! Хватайте их!
– Не трогай, Рикар!
– Корис! Корис!
Я не отвечал на встревоженные выкрики. Стоя на коленях и задрав голову к низкому потолку, я чувствовал… как подобно отливу испепеляющая боль отступает и исчезает, оставляя после себя ощущение… или вернее присутствие в моем теле чегото нового, чего никогда не было прежде. Я чувствовал, как МОИ щупальца медленно ослабляют хватку вокруг моих плеч и медленно сползают вниз. Ощущал, как они хищно поводят слепыми кончиками по сторонам… и передают мне картинку наполненного светящимися человеческими силуэтами коридора, налаживающуюся поверх моего обычного зрения. Рикар разевает рот в беззвучном крике и наклоняется ко мне, одновременно я вижу приближение огромной светящейся фигуры и пульсирующие внутри нее сгустки энергии… И я ощущал смутную и непонятную радость, исходящую из каждого из десятка отростков. Радость и ликование, что мы воссоединились… наконецто стали единым целым…
– Корис! – вопль здоровяка наконец пробился сквозь звенящую тишину, и я одним рывком выпал в реальный мир. – Корис!
Ухватившись за предплечье Рикара, я тяжело поднялся с колен, ощущая, как вздымаются в воздух ледяные щупальца.
– Я в порядке…
– В порядке? – прижимая дрожащие руки ко рту, прошептала прижавшаяся к стене Алларисса. – Корис… они торчат у тебя из шеи… они влезли тебе в шею… они в тебе.
Было сказано слишком много «они», чтобы не понять, что речь шла о найденных в могиле давнымдавно умершего мага…
Дернув рукой к голове, я наткнулся на тугой и ритмично подрагивающий пучок щупалец, выходящий из основания моей шеи, чуть ниже затылка. Выходящий из моей заледеневшей плоти.
Значит, мне не почудилось – росшие из куска горного хрусталя отростки решили сменить хозяина и переселились ко мне в тело. А хрустящее крошево на полу – это все, что осталось от некогда великолепно ограненного кристалла, перемешанное с бумажными обрывками и кусками материи – заплечный мешок разорвало на жалкие клочки. Еще хорошо, что на мне мощные доспехи, надежно прикрывающие спину. Иначе шкуру бы знатно исполосовало…
Я еще не успел толком осознать произошедшие со мной перемены, когда громко хлопнула дверь и в коридор с криком влетел еще один член нашего маленького отряда:
– Факелы! Много факелов. Там толпа народу, и все идут прямиком сюда и очень быстро! Скоро будут у ворот.
– А трактирщик умен, – прохрипел я, отлепляясь от стены и ощериваясь в злобном оскале. – И золотишко наше к рукам прибрал и перед Церковью не провинился… Рикар, еще один выход есть? На задний двор.
– Есть. В главный зал, а оттуда через кухню. Идти сможете, господин?
– Смогу, – кивнул я, и даже не соврал: с каждым мгновением ко мне стремительно возвращались силы. – Веди. Алларисса, держись в середине. Пошли. Ходу!
От мощного пинка Рикара дверь, ведущая из жилой части трактира в главный зал, затрещала, но устояла.
– Подперто с той стороны! – выкрикнул Мукри, приникнув к полу и заглянув в щель под дверью.
– А ну отойди! – рявкнул здоровяк, выхватывая топор.
Несколько сильных ударов – и дверь превратилась в груду щепок, а мы ввалились в пустой зал, перешагивая через наваленные у двери столы и лавки. Не теряя ни мгновения, здоровяк повел нас к неприметной двери в тыльной стене зала. Единственное, что я успел заметить, так это грубо оштукатуренные стены, широкий камин, наполненный еще тлеющими углями, и единственную на весь трактир старую картину, висящую над каминной полкой. Мой взгляд выхватил изображенных на потускневшем от времени полотне тощего паренька с немного дурацкой улыбкой и сидящую у него на нравом плече вихрастую куклу.
Донесшиеся до наших ушей крики и пробившийся сквозь окна тусклый свет возвестили, что пришедшие по наши души горожане уже совсем рядом.
– Ходу! Ходу! – рявкнул я, хватая споткнувшегося гнома за шкирку и толкая вперед. – Живо!
Оказавшись на заставленной разделочными столами, кувшинами и бочонками кухне, я чуть замедлил шаг и, быстро оглядевшись по сторонам, крикнул:
– Здесь! Стой! Что в этих кувшинах у стены? И в бочонках?
Не задавая лишних вопросов, здоровяк шагнул к выстроившимся на широких полках сосудам и, заглянув внутрь, коротко доложил:
– Вино. Пиво. Масло.
Уцепившись за последнее слово, я приказал:
– Масло на пол! Мукри, сбегай в зал и зачерпни полный совок углей, что еще не потухли, и разбросай по залу. Прихвати кувшин с маслом и разлей повсюду. Остальные на задний двор и ждать!
Рикар с ходу уловил мою мысль и, коротко кивнув, принялся скидывать наполненные маслом кувшины на пол. Кухня наполнилась звоном бьющейся посуды, по полу разлилась блестящая лужа масла, увеличивающаяся с каждой секундой.
– Достаточно! Поджигай, – приказал я, стоя у распахнутой двери. – Мукри, сюда!
Рикар дотащил последний кувшин до кухонной печи, оставляя за собой длинный маслянистый след, распахнул заслонку, щедро ливанул содержимое внутрь и тут же отпрянул в сторону. Ярко полыхнувшее пламя с ревом вырвалось из заслонки и взвилось к бревенчатому потолку. Языки огня побежали по полу, разбегаясь в разные стороны. Дальше я смотреть не стал – упругая волна горячего воздуха ударила в меня, и я с воплем вылетел на холодный двор:
– Выбирайтесь!
Надсадно кашляющие здоровяк и пират выскочили следом и кинулись за мной, к уже широко распахнутой калитке, где нас дожидались остальные.
– Ходу! Ходу!
Спотыкаясь и падая, мы бежали по ночной улочке, а за нашими спинами разгоралось бушующее пламя. Коротко оглянувшись, я сквозь прорези шлема увидел языки огня, вырвавшиеся из двери кухни и взметнувшие к небу чадные струи дыма. Приютивший нас на однуединственную ночь трактир «У Жирного Пита» горел, а в воздухе уже раздавались первые крики горожан:
– Пожар! Пожар!
– Правильная мысль, господин! – пропыхтел держащийся рядом Рикар. – Это их надолго задержит! И трактирщику поделом! Сейчас к лесу?
– Нет, – выдохнул я. – Веди нас к порту! Проклятье… что же я творю… что же я творю… Какого черта мы вообще сунулись в этот городишко?
– Это уж вам решать, господин. Я сейчас только одно знаю – теперича нам всем головы не сносить. Поджог – самое страшное, что сотворить можно, заживо камнями забьют, – бесстрастно ответил здоровяк, подхватив начавшую отставать Алю за локоть и таща за собой. – Быстрее, быстрее, Темный вас побери! Мукри, заворачивай к порту!