Генерал-адмирал. Тетралогия

— По-германски, говоришь? — Капитан пригляделся. Казаки спрыгивали с коней, степенно оглядывались, никто не пускал коня в намет, вздымая шашку для удара, не стрелял по столпившимся у самолетов техникам, не бежал к самолетным стоянкам. Нет, на переодевшихся в русскую форму и предпринявших скрытый поиск германских кавалеристов они никак не походили. Но и Перебудько врать не станет. Значит, надо выйти и разобраться.
Капитан перепоясался портупеей, взял со стола фуражку и вышел из избы.
Казаки действительно «гутарили» на каком-то языке, напоминающем немецкий, разве что с более протяжными гласными. Капитан отыскал глазами старшего и, подойдя к нему, вскинул руку к виску:
— Капитан Роксошанский, честь имею, командир разведывательного авиаотряда Четырнадцатого пехотного корпуса.
Казак ответил по-русски, но с заметным акцентом:
— Войсковой старшина Яаап Кронье, первая казачья бригада Маньчжурского казачьего войска.
Роксошанский понимающе кивнул. Вот оно что — буры…
— На дневку будете вставать? — поинтересовался капитан. — Милости прошу на обед.
— Нет, обеденный привал, — отозвался войсковой старшина, — часа через два тронемся дальше. К вечеру мы должны быть в Калушине. А за приглашение спасибо. С удовольствием.
Капитан несколько секунд помолчал, затем тихо спросил:
— Сильно давят?
Казак пожал плечами:
— Дойдем — увидим. — И вздохнул: — Но судя по тому, как нас торопят, — сильно.
— Вот дьявол, никогда не думал, что немцы захватят Варшаву. Такая сильная крепость… была.
— Против современной артиллерии ни одна крепость выстоять не может. Это было очевидно еще до начала войны. А как мы слышали, немцы против Варшавы не только артиллерию использовали, но и, чтоб их Господь покарал, газ… Простите, господин капитан. — Старшина отвернулся и, перейдя на староголландский, который, похоже, был в ходу у буров, составлявших большую часть личного состава Маньчжурского казачьего войска, начал раздавать приказы своим.
Роксошанский двинулся в сторону избы. Надобно было подготовиться к приему гостей, для чего следовало отдать распоряжения Перебудько. Этот хитрый, но жутко хозяйственный хохол черта лысого достанет, если понадобится. А уж накрыть хороший стол для него — раз плюнуть.
Буры в Маньчжурии появились сразу после Русско-японской войны. Вернее, если выстраивать причин-но-следственные связи, в конце и после Англо-бурской. Впрочем, обе войны начались почти одновременно и закончились тоже — по общему мнению, англичане, кои, как никто не сомневался, стояли за нападением Японии на Россию, специально так подгадали, чтобы русские (в первую очередь, конечно, дядя императора великий князь Алексей Александрович, у которого в Трансваале были очень большие интересы) не смогли оказать бурам помощи. Более того, ходили упорные слухи о том, что само покушение на великого князя, едва не приведшее к его гибели, также было инспирировано и оплачено англичанами. Так или иначе, можно было констатировать, что англичане добились своей цели. В какой-то мере. Россия, занятая войной с Японией, не сумела особенно помочь бурам. А той помощи, которую им оказали французы, немцы, их родственники голландцы и другие европейские нации, было недостаточно, чтобы остановить англичан. С другой стороны, когда у японцев дела пошли совсем уж плохо, англичане тоже ничем не смогли помочь своим протеже — уж слишком они увязли в Трансваале. Хотя не исключено, что они и не собирались помогать…
Так вот, когда англичане согнали в Трансвааль большую часть своей армии и стало ясно, что бурам не выстоять, великий князь и пригласил буров на Дальний Восток, в Маньчжурию — в те места, в которых только что отгремела Русско-японская война и по поводу которых ни у кого не было сомнений, что они теперь надолго перешли под руку России, несмотря на то что формально эти земли вроде как по-прежнему принадлежали империи Цин. Впрочем, сейчас это уже было не так. До капитана дошли слухи, что по весне между Российской империей и новообразованным государством Маньчжурия был подписан договор о границе, по нему России отходили земли вокруг Китайско-Восточной железной дороги и к северу от нее. Взамен Россия давала гарантии о соблюдении территориальной целостности нового государства и выплачивала какую-то сумму. Ну или должна была выплатить в течение определенного времени. Деталей капитан не помнил, да и не слишком ими интересовался — война… Так вот, буры, принявшие приглашение великого князя, как раз и переселились в те места. И образовали Маньчжурское казачье войско. Но насколько знал капитан, вызывать их оттуда вроде бы не планировалось. Хотя с момента Русско-японской войны прошло уже более десяти лет и отношения с японцами складывались неплохо, сильно оголять Дальний Восток российские власти опасались. Или в последнее время что-то переменилось?
Зайдя в избу, Роксошанский кликнул ординарца и велел ему накрывать на стол — время было обеденное, да и гостя пригласил как-никак.
Войсковой старшина прибыл не один, а в сопровождении двоих есаулов. Капитан тоже обзавелся компанией — позвал двух командиров звеньев, старшего механика и врача эскадрильи. Третий командир звена, поручик Неровинский, сразу после утреннего совещания, когда стало ясно, что нелетная погода — это надолго, отпросился у него в отпуск в соседний городок Лосице. У поручика там были какие-то дела, скорее всего сердечные.
После представления друг другу все расселись за столом, и капитан сделал комплимент молодым спутникам войскового старшины:
— Господа отлично говорят по-русски.
Один из есаулов в ответ улыбнулся и пояснил:
— Молодые у нас все говорят. У нас все ходят в школу, а там большинство предметов преподают на русском языке, только Закон Божий на староголландском.
— Вот как? Не знал, — покачал головой Роксошанский. — Давно… — он запнулся, не зная, как спросить, но потом осторожно договорил: — из дома?
— Из дома давно, — отозвался войсковой старшина, — почти месяц.
Капитан понимающе кивнул. Судя по срокам, их вызвали, когда здесь посыпался фронт. Ну да тогда такая ситуация была, что войска снимали откуда ни попадя, даже с Австрийского фронта перебрасывали. Так что и там фронт откатился к Карпатским перевалам. Но если бы германца не сдержали здесь — там в любом случае пришлось бы отступать. Иначе германец ударил бы в открытый фланг. Впрочем, здесь пока еще ничего не было решено…
— И как там у вас?
— Сейчас спокойно. После того как японцы с нашей помощью взяли Циндао, генерал-губернатор отменил для войск повышенную боеготовность. Японцы теперь слишком заняты — берут под свою руку германские владения в Китае, их войска потоком идут гуда. Да и не слишком много у них войск — денег на большую армию и флот у японцев нет.
— Это пока, — негромко заметил второй есаул.
Похоже, казаки в своем кругу не раз уже обсуждали эту тему и брошенная фраза являлась неким продолжением все еще длящегося спора.
Войсковой старшина пожал плечами:
— Может быть, и пока.
— А мы что, помогали японцам взять Циндао? — удивился командир первого звена поручик Всехсвятский. — Ни разу не слышал ни о чем подобном.
— Помогали, — подтвердил второй есаул. — Провели авиаразведку из Порт-Артура и предоставили японской эскадре гидроавиатранспорт с водородными баллонами, которые они использовали для корректировки корабельного артогня. Зато наш генерал-губернатор после захвата японцами Циндао забрал у них всех пленных германцев — и гражданских, и военных. Говорят, они были нам очень благодарны. Особенно те, кто провел в плену у японцев неделю и больше…
Они проговорили еще около получаса, а затем казаки встали и начали прощаться. Им пора было двигаться дальше.
Капитан провожал гостей со странным чувством. Война по-особенному действует на людей — весь твой мир сжимается до очень маленького пространства, на котором ты сейчас находишься, а время — до коротких промежутков между вылетами. Размышлять и планировать что-то дальше, чем на день-два, становится бессмысленно. Но появление этих маньчжурских казаков вырвало летчиков из серых военных будней и, пусть ненадолго, вновь вернуло им ощущение того, что они живут в огромной, раскинувшейся на целый континент стране…