"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Наконец-то ты понял, — не удержался Шарик, — что величие дона Леона для тебя недостижимо.
— Пойдемте, сеньорита Фуэнтес, — предложил я, не обратив внимание на подначку ками. — Обсудить это мы можем и по дороге.
Герцог, которого проблемы посмертия дона Леона не волновали, повелительно махнул нам рукой, чтобы наконец отправлялись и не мешали ему заниматься делами, и распечатал первое же письмо, причем я не был уверен, что адресовано оно было Болуарте, а не Оливаресу. Но разве настоящих донов когда-то останавливала такая мелочь? Ознакомиться с чужими государственными тайнами — это не просто прилично, это обязанность любого законопослушного герцога.
Так что я попросил некромантку не обращать внимания на чужую невоспитанность, пойти к кладбищу, а заодно объяснить, чем таким грозит захоронение дона Леона не в том месте.
— Шутите? — удивилась сеньорита, неспешно вышагивая рядом со мной. — Вы похоронили его на земле злейших врагов. Они вряд ли спустят такое издевательство над своим кладбищем.
— По-вашему, нужно было его закопать за оградой?
— Конечно, — уверенно ответила она. — Тогда ни у него не булет доступа к Бельмонте, ни у Бельмонте — к нему.
— Его же выкопает первая же сангреларская тварь.
— Тело столь сильного чародея? Не смешите, дон Алехандро. Мурильо нужно перезахоронить, и срочно.
— За ограду?
— Возможно, что-то осталось и от семейного кладбища Мурильо, — с сомнением сказала она.
— Как вы это вообще представляете?
— Я вам помогу. У вас незакрытый долг перед мертвым. Выглядит как метка.
— Это и есть ученическая метка.
— В данном случае — это символ долга, — отрезала она. — И если я вам не помогу, он останется с вами на всю жизнь, а возможно, и перейдет к вашим потомкам.
Шарик заволновался.
— Ничего подобного я не слышал. Дон Леон, конечно, не был выдающимся специалистом в некромантии, но основы знал. От него я тоже кое-чего нахватался.
— Возможно, именно это в нахватанное не попало? Или для дона Леона этот раздел был вовсе не важен, поскольку долговых меток на себя он вешать не собирался?
— Все равно мне кажется: темнит она. Вообще, странная девица. Знает много, сидит в захолустье.
— Собирает на столицу?
— В столице бы она уже на особняк заработала. Нет, там что-то у нее в истории должно быть такого, что в приличные страны путь закрыт.
О том что у сеньориты Фуэнтес проблемы с законом, мы догадывались и раньше, так что Шарик ничего нового не сказал. До кладбища мы дошли без всяких происшествий, хотя я чувствовал камию рядом. И Фуэнтес чувствовала, даже временами посматривала в сторону подружки Шарика, давая понять, что наблюдение для некромантки секретом не является. Но относилась она к этому спокойно.
Остановилась она только перед входом на кладбище, дождалась пока я открою перед ней калитку, поблагодарила величественным кивком и вплыла в место последнего упокоения усопших.
Не знаю, чего я ожидал после разговора с ней, но могила дона Леона выглядела в точности так же, как тогда, когда мы ее оставляли. Или донна говорила о страданиях души, которые проявляются не так?
— Шарик, с могилой все нормально? Ничего не чувствуешь?
— Да все с ней хорошо. Остальные-то уже давно ушли на перерождение, нечего им больше делить с доном Леоном.
Но на всякий случай к могиле ками пробежался и внимательно изучил не только ее, но и всю растительность рядом.
Тем временем сеньорита Фуэнтес встала рядом со склепом Бельмонте и расставила руки в стороны. Голову она запрокинула к небу, глаза закрыла, волосы внезапно начали шевелиться, как щупальца у спрута. Очень большого спрута. Зрелище было завораживающее, но скорее отталкивающее.
Создавалось впечатление, что она тянет энергию с кладбища. Всю доступную чародейскую энергию, накопленную за годы, пока нога некроманта не ступала на этот погост. Причем энергии было столько, что процесс поглощения был виден даже мне: очень тонкие темные нити стекались к Фуэнтес и находили приют внутри ее необъятного тела. Которое необъятным быть переставало, как будто один вид энергии для своего усвоения требовал использование другого вида. Сеньорита перестала выглядеть луноликой и теперь намного больше соответствовала моему представлению о настоящей некромантке. Разве что одежда подкачала — кожаного костюмчика под обвисшей хламидой явно не было. А что там было, я узнать не хотел бы: столь экстренное похудение тела может привести к таким складкам кожи, что потребуется хирургическое удаление лишнего, которое просто так не свалится подобно шелковым панталонам Фуэнтес, лежащим сейчас кучей вокруг ее ног. Шарик на это тоже обратил внимание.
 
— Хандро, похоже, нам нужно драпать, пока у нее ноги связаны! — панически завопил он, впрочем, даже не пытаясь добежать хотя бы до границы кладбища. Я тоже понимал, что это бессмысленно: накачанная под завязку некроэнергией Фуэнтес нас задержала бы даже в том случае, если бы панталонами у нее были связаны руки, а не ноги. Ноги что, ногами она чары не творит.
Наконец поток энергии прекратился или стал столь мизерным, что мне попросту перестал быть видным. Но сеньорита еще стояла какое-то время с расставленными в стороны руками, пока волосы не прекратили напоминать что-то живое, а обвисли, разом потускнев и растеряв силу.
— Я вижу вашу связь с тем телом, дон Алехандро, — сказала она совершенно не изменившимся голосом и указала на могилу с тележкой. Стеснения от того, что я понимаю, что она без нижнего белья, сеньорита не испытывала совершенно, но движений лишних тоже не делала. — Она мешает вам встроиться в этот мир. Вы здесь чужой, поэтому и мечетесь, не находя себя.
— Я плоть от плоти этого мира, — возразил я.
— Но дух у вас чужой. Он занял не принадлежащее ему тело. Это плохо. Это неправильно.
— Тело я занял по праву, и бывший владелец это принял, хоть и с условием. Условие я выполнил, и больше никто не может меня ни в чем обвинить.
Сеньорита Фуэнтес не двигалась, только смотрела. Стала ли она красивее, похудев? Признаться, мне она куда больше нравилась раньше. Тогда я хотя бы понимал, что от нее можно ожидать. Эта женщина была чужой и незнакомой, состоящей из острых углов. И слова из нее летели тоже острые и короткие.
— Я могу порвать эту связь. Тогда этот мир вас примет.
— Но эта связь — часть меня.
Она кивнула. Руки наконец опустила и сложила на груди. То есть на том месте, где когда-то была пышная грудь. Осталось ли там что-то, достойное второго взгляда, было не понять из-за множества складок на одежде. И еще создавалось впечатление, что Фуэнтес продолжает худеть, потому что кожа на лице как будто высыхала, а глаза проваливались. При этом в них начал тлеть зеленый огонек. Или мне так казалось? Потому что общая кладбищенская атмосфера с каждым мгновением становилась все тяжелее и тяжелее. Хоть фильм ужасов снимай, со мной в главной роли. «Чары, зомби и непризнанный наследник».
— То, что мешает идти дальше, — надо отбросить, — уверенно ответила некромантка.
— Шарик, а она сама — не нежить?
— На первый взгляд, не похожа. Но это же Сангрелар. Может, мимикрия или симбиоз, — ками ввернул по случаю пару умных слов. На мой взгляд, случай был не из тех, в которых просвещение играет важную роль.
— Боюсь, что плата мне будет не по карману.
— Почему? — Она махнула рукой, и от меня устремились связующие нити: три темные — в сторону могил, моей и дона Леона, и одна куда-то за пределы кладбища, в сторону замка. Две посветлее шли к поляне для турнира и наверняка терялись возле последнего входа в Убежище. Еще одна, кроваво-красная, уходила куда-то в сторону материка. — Даже так? Неожиданно. Платой я возьму вашу связь с покойными владельцами Сангрелара. Я знаю, как перекинуть ее на себя.
— Сеньорита, почему вы решили, что я с ними связан?
Я тихонько, крошечными шажками, отступал к калитке. Почему-то казалось, что вся власть Фуэнтес ограничится кладбищенской оградой, а снаружи сильнее буду уже я.