Международное тайное правительство

V. Выстрелы, раздавшиеся 4 апреля на берегах Бодайбо, являлись неизбежными, если бы даже, надвигаясь на военный отряд только в НО штыков, толпа рабочих в несколько тысяч человек не имела в руках, как говорит Тульчинский, ни камней, ни поленьев. Вез стрельбы, требуемой в данном случае законом (ст. 30 прилож. к ст. 316 Общ. Учр. Губ.) незначительный военный отряд был бы смят толпой, а она, обезумев, натворила бы таких бед, пожалуй, и себе же самой, что и количество жертв превысило бы нынешнее. По сему вопрос заключается не в действии охранявшей порядок военной силы, а имеет совершенно иной центр тяжести. Посему, далее, не взирая на ярые припадки политической ненависти, разыгравшейся в гос. думе, равно как па содержание её запросов, личный её состав обязан понимать, что в этом деле он действует не в защиту русского народа, а на тяжкий ему вред, играя на руку предательскому кагалу и создавая для нашей родины новые опасности.
Между тем, у думы была другая, несравненно благороднейшая задача. Как это ни странно, а именно кадету Маклакову пришла в голову верная мысль. Он напомнил, что расследование по убиению царевича Дмитрия надлежало производить не в Угличе… Точно также, не приведет к цели и следствие на месте событий 4 апреля, ибо не там их источники. Доказательством служит местное производство по убийству П. Л. Столыпина. Серьёзность факта и те результаты, которые из него добыты еврейством, достаточно показывают, что изыскания не должны были ограничиваться действиями чинов охраны. Всемирный кагал заслуживает большей проницательности следователей и высшего государственного кругозора. Сообразно с этим, вопрос о мероприятиях ленского товарищества необходимо рассмотреть во всей его глубине. Ключ же событий, как правильно и заявил лорд Гарри-сон, находится даже не в Лондоне, а в Петербурге. Необходимо, во всяком случае, отметить, что здесь ещё в начале 1911 года было известно о трёх требованиях рабочих, причём два из них были правительством признаны справедливыми, и по настоянию ленским товариществом удовлетворены. Тогда и надлежало произвести расследование на месте. Если этого не сделали вовремя, то уже никак нельзя было медлить в конце февраля, а особенно в начале марта текущего года, когда из самого содержания телеграммы рабочих явствовало, что дело принимает суровый оборот.
Примеры Франции и Англии убеждают, что без участия правительства и даже без личной энергии премьер-министра подготовляемые и обострившиеся отношения между хозяевами и рабочими не могут быть ликвидированы благополучно. Заразительность социальных движений категорически требует нейтрализовать их как можно ближе к началу. Эти общие указания современной истории подтверждались в данную минуту тем, что опьяненно безнаказанностью своей тирании, ленское товарищество не шло ни на какие улучшения быта рабочих, а домогалось лишь строгих распоряжений властей и прежде всего — отправки на свои прииски военной силы. Рота пехоты и была прислана из Киренска, но не следовало этим ограничиваться. Беспомощность приисковых рабочих в случае изгнания являлась незаменимым вспомогательным фактором, особенно при наличности войска. Возник, значит, момент, когда доброжелательное посредничество органов государственного управления должно было повести к успокоению. Нельзя поэтому не пожалеть, что на это не было обращено внимания и что, наоборот, центральная администрация товарищества продолжала пользоваться доверием. А между тем, она не сумела этого оцепить. Страсти же разгорались. Кризис наступал и не мог не разразиться печально…
Две следующие телеграммы “Нового Времени” рисуют происшедшее с достаточной полнотой. Обосновываясь на фактах, они раскрывают твёрдую почву для суждений. Всё дальнейшее лишь иллюстрирует и разъясняет, ничего, в сущности, не добавляя.
Таким образом и во избежание бесцельных подробностей, мы этими телеграммами свой материал исчерпываем.
“Иркутск. В настоящее время, здесь имеются следующие официальные сведения о событиях в Бодайбо.
В виду затяжного характера стачки, был из Петербурга в конце марта командирован в Иркутск представитель ленского товарищества Солодилов для выработки условий, на которых рабочие могли бы возобновить работу. После ряда совещаний у местного губернатора, Солодиловым от имени товарищества были сделаны следующие уступки рабочим: 1) заработная плата в поисковых партиях, при разведках, а также в зимние праздники — полуторная; 2) бесплатный проезд до Устькута с содержанием рабочих, прослужившим не менее трёх лет; 3) выдача платы ежемесячно при условии заключения контракта на один месяц; 4) бесплатное освещение казарм общего пользования; 5) сменная работа в шахтах; 6) сверхурочные работы по добровольному соглашению; 7) отмена талонов; 8) оплата времени хода на отдельные прииски, как за саму работу; 9) размещение семейных отдельно от холостых; 10) непринуждение к работе женщин; 11) назначение работ по специальностям; 12) выдача квитанций в выработке и 13) присутствие депутата при выдаче припасов.
Отвергнуты были требования: об общем увеличение платы, о 8 часовом рабочем дне, об уплате за забастовку, об увольнении рабочих только летом и с ведома комиссии, о плате больным, кроме увечных, и об увольнении служащих по требованию рабочих.
Эти условия были сообщены Солодиловым по телеграфу управляющему приисками Теппану с приказанием прекратить выдачу припасов продолжающим бастовать и принять меры к выселению их из занимаемых квартир.
Всё было объявлено рабочим утром 4 апреля. Между тем, взволнованные произведённым предыдущей ночью арестом лиц, стоявших во главе забастовки, рабочие не пожелали спокойно обсуждать предложенные условия. С другой стороны, категорическое требование товарищества очистить квартиры и прекращение выдачи продуктов внесли ещё большее волнение.
Толпа в три тысячи человек с Нижних приисков направилась к народному дому, где предполагала соединиться с толпой в две тысячи человек с Одосеевского прииска. В народном доме находились лица администрации приисков, окружной инженер Тульчинский, прибывшие из Иркутска товарищ прокурора Преображенский и жандармский ротмистр Трещенко, а также воинская команда в 110 нижних чинов с двумя офицерами. Последняя при приближении толпы была выведена из народного дома и выстроена наперерез следованию рабочих.
Ротмистр Трещенко, предвидя неизбежность кровопролития, послал стражника Китова объявить толпе, что если она не остановится или не свернёт, то будет открыт огонь. Предвидя, что едва ли рабочие послушаются стражника, окружной инженер Тулъчинский сам бросился на встречу толпе, умаляя её свернуть с дороги. В этот момент она находилась на расстоянии 160 шагов от воинской команды.
Первые ряды готовы были повиноваться Тульчинскому, но задние надавили, и расстояние от команды быстро сократилось до 106 шагов, что вынудило открыть огонь. Тотчас же вся толпа прилегла к земле, а с нею и инженер Тулъчинский, который по прекращению огня оказался среди убитых и раненых рабочих”.
“Иркутск. Окончательная проверка факта катастрофы в Бодайбо из достоверного источника выясняет, что 4 апреля в 8 час. утра возле конторы прииска Феодосеевского собралась толпа в 2.000 человек, требуя освобождения арестованных, расчёта и выдачи продуктов жёнам и детям. Тотчас же, была вызвана команда войск и рабочих предупредили, что если они не разойдутся, то будут рассеяны воинской силой. В ответ рабочие вытребовали горного инженера Тулъчинского, который, без замедления прибыл. По его просьбе войско было уведено. H этот день собрания рабочих происходили на всех приисках. В три часа дня соединённые прииски образовали толпу в 4.000 человек и в четыре часа двинулись на соединение с рабочими прииска Феодосеевского. Начальник полиции ротмистр Трещенко вследствие отказа разойтись вызвал воинскую силу. В этот же именно момент Тулъчинский вошёл в толпу и просил послушаться. Толпа находилась в расстоянии 160 шагов от военного отряда. После некоторого перерыва Трещенко передал власть начальнику команды, который после трёх сигналов на трубе дал в толпу залп из боевых патронов. Толпа тотчас легла на землю, и огонь был прекращён. Придя в себя, рабочие поднялись и с криком 4ура” пытались броситься на войска, которые вновь дали три залпа. Всё время, до конца смятения, Тульчинский был в толпе. В результате: убитых 107, умерших от ран 74, тяжело раненых 209, между которыми амбулаторных 81; всего жертв 390 человек. Раздражение рабочих было вызвано арестом стачечного комитета тем более несвоевременным, что за последние три дня переговоры возобновились.