Международное тайное правительство

“С нетерпением поджидают сыны Иуды, — говорит Роллинг, — кровавых войн, разгрома целых местностей и разрушения государств”. Тем не менее, им этого мало. Они подчас иллюминируют своё удовольствие и особым, чрезвычайным дивертисментом. Так, например, когда после Берлинского конгресса Австрия двинула свои войска для завладения двумя подаренными ей международным еврейством славянскими провинциями Турции — Боснией и Герцеговиной, то подрядчики её интенданства, сыны “угнетённого племени”, откармливали дня него в Боснии свиней трупами христиан… “Семит знает обязанности только в отношении себя самого, — удостоверяет Ренан, — Стремиться по пути мщения, требовать того, что, как ему думается, составляет его право, таков в его глазах неизменный его долг.
Ждать от него верности слову или беспристрастия при отправлении правосудия, значит домогаться невозможного. Кроме необузданного себялюбия, ничто не владеет страстной душой евреев. Личный интерес никогда не изгоняется из их морали. Чтобы достигнуть цели самый святой между ними не считает за грех тягчайшие преступления”. Er die Katze nicht im Sacke kauft!…
Страшный для России 1905 год в свою очередь оказался, как и следовало ожидать, благодатным для нашего банкового еврейства, захватившего не только изрядную дозу ссуд под земли, но и едва ли не всех “жирных коров” кредита под дома в Петербурге, Москве и др. городах “спасаемой” кагалом нашей родины. Нижеследующие данные о чистых прибылях в Земельных Банках именно в 1905 году могут сказать сами за себя: С.П.Б.-Тульский — 13,8%, Киевский — 15,8%, Ярославско-Костромской — 15,9%, Московский — 21,2%, Нижегородско-Самарский — 21,3%, Донской — 23,2%, Полтавский — 26,2% и Виленский — 27,9%, т. е. даже лучше, чем “нажил” в 1870 г. “Banque de France”. Нельзя в особенности не позавидовать Лейзеру Полякову, как патрону Мовши Герценштейна, ибо 21,2% барыша за иллюминированные бомбами Бунда дни “свободы” вовсе недурно. Впрочем, еще лучше Лейзера торговал на Дону Янкель Поляков со своими 23,2%. Однако, всего отраднее за родину Зунделевича (учился в Виленском раввинском училище и в качестве анархиста устроил первую в России террористическую типографию), равно как за столицу того же Бунда, Вильну, где местный Земельный Банк своими 27,9% барыша создал воистину “благоухающий” рекорд.
Наряду с изложенным нельзя не упомянуть о венском Ротшильде одни земельные богатства которого превышают собственные владения австрийского императора и не сопоставить факт, что в первой государственной думе авторами безмездного “отчуждения” земли объявились именно три еврея: Кутлер, Герценштейн и Кауфман. Каков смысл факта? Для примера возьмём хотя бы Венгрию. 50 лет назад у евреев не было здесь ни пяди земли. Тем не менее, уже в 1890 году из 4.291 арендатора оказалоеь 2.697 евреев, а в 1900 году из 4.861 3.170. Единица венгерской земельной меры равна приблизительно 1/25 десятины. И вот, у 2.697 арендаторов состояло 137.255.000 таких единиц, а у 3.170 167.537.000. Такова аренда. Посмотрим, какова собственность. В 1897 году землевладельцев евреев было 1.898 с 87.362.700 единиц, т. е. в среднем по 45.000 на каждого; в 1900 году уже 2.688 с 130.965.000 в среднем по 47.000 на каждого. Вообще говоря, земельная собственность евреев превосходит такую же собственность казны. А если прибавить земли, арендуемые евреями, то итог, равный 298.502.000 оставит за собой позади сумму владений казны, дворянства и благотворительных учреждений Венгрии. В Галиции, а особенно в Буковине, положение христиан ещё отчаяннее. Ту же участь готовит кагал и России, стремясь перевести землевладение из крепких рук в слабые, чтобы облегчить себе расхищение. А ведь, кажется, ясно, что владыкой страны бывает тот, чья земля.
Для полноты очерка действий Адольфа Кремьё нельзя, даже отбросив многое другое, не упомянуть хотя бы о двух ещё фактах: а) не только вместе с Монтефиоре он за деньги выручил нескольких своих единоплеменников, вполне изобличённых и приговорённых к смертной казни за ритуальное убийство в 1840 г. в Дамаске отца Фомы и его слуги Ибрагима, но и устроил в 1870 г. похищение из министерства иностранных дел в Париже подлинных актов следственного производства, доказывавших виновность злодеев-евреев и б) неоднократно во время войны 1870—1871 гг. давал как премьер-министр приказы о смягчении наказаний, к которым были приговариваемы по суду изменники-евреи, предавшие французские войска на истребление германцам, причём вдобавок евреи эти, избегнув виселицы, либо скрывались, либо освобождаемы были пруссаками (назовём для примера Зоммера, Серфбеера, Дрейфуса, по прозвищу Катра и др.).
Хорошо, стало быть, понимал своё воззвание Кремьё. Понятно, что, пренебрегая всеми прочими своими званиями и даже титулом главы временного правительства Франции, он завещал для себя такую эпитафию: “Здесь лежит Адольф Кремьё — основатель Всемирного Еврейского Союза…”
Предвидеть дальнейшее он, конечно, не мог, но не хуже нашего знал, что, если, выжидая, иудейство временами останавливалось, то никогда не отступало. Посему он мог быть уверен, что, если “детям Вдовы” из Франции и сынам Иуды из Польши не удалось в России учредить республику при Наполеоне I, то они постараются достигнуть этого в будущем. Надо лишь подтасовать карты. Нечего, значит, удивляться заявлению Саула-Самуила Маркуса, тогдашенго лорд-мэра в Лондоне. Ещё в ноябре 1903 г. он сказал одному из бывших чинов нашего министерства иностранных дел, что с Россией евреи не станут заводить торговых сношений вновь, ибо война с Японией неотвратима: что мы к ней совершенно не готовы, а следовательно, будем биты, пока не вмешается Рузвельт, отпрыск голландских евреев, с целью выручить нас, так как “избранному народу” Россия ещё нужна. С другой стороны почти одновременно, т. е. за три месяца до начала войны, M-me Adan в “Revue Bleu” утверждала категорически, что петиция, поданная американскими евреями статс-секретарю Гэю с, целью подстрекнуть президента С.А.Соединённых Штатов к вмешательству в наши дела из-за кишинёвского погрома (на самом деле являвшегося первым опытом кагала подделать “русскую” революцию), “расцвела на маньчжурской почве”. Тому доказательством служит, наконец, и сам ход революции 1905 г. [153] Роли финляндского анархиста Копни Циллиакуса, голландского бунтовщика Коннелиссена и японского обер-шпиона Акаши, израсходовавших 260.000 рублей в один только приём на поставку оружия и патронов нашим “освободителям”, раскрываются здесь во всём бесстыдстве и позоре.
XVIII. Каким при этих условиях должен был оказаться иудейский апофеоз?… В составе “представителей России” объявился целый букет сынов Иуды. Винавер, Якубзон, Герценштейн, Розенбаум, Мейлах, два Френкеля, Шефтель, Котловкер, Шраг, Червоненкис et con-sort'es украшали собою Думу “народного гнева”. Но чтобы уяснить происходившее и раскрыть глубину еврейского издевательства, не мешает приглядеться.
На постройку Северной дороги из Петербурга в Вятку сбежалась тьма факторов “угнетённого племени”, скоропостижно развратили и ограбили край, а в заключение на память россиянам нарекли Ицку Френкеля депутатом… от Костромы. Давно заражённая жидовством и поникшая перед ним мать городов русских послала к нему от себя и губернии, кроме шаббесгоя-немца Штейнгеля, двух ассистентов в лапсердаках, а именно Сруля Френкеля и Хаима Червоненкиса, несколько позже прославившегося убийством рабочих при развале возводимого им в Киеве дома. Суворовым завоёванная но, увы, причисленная к “черте оседлости” Одесса “избрала” в думу Щепкина, не только шаббесгоя, а и провозвестника злодейства, учинённого “Митею Богровым”. Либеральный Петербург сподобился в свою очередь чести иметь своим депутатом Винавера, типичнейшего по наглости иудея. Удостоившись необыкновенной милости кагала, остановившего своё внимание для устройства вооружённого бунта, матушка Москва должна была такое счастье оценить и вознаградить. Весьма естественно, что она постаралась… Лет за 15 раньше к Лейзеру Полякову поступил в Земельный Банк и к “писателем” ничтожный и невзрачный жидок Мошка Янкелев Герценштейн. Пробыв здесь около полутора десятка лет, он ушёл, кажется, не добровольно, но с капиталом тысяч в триста рублей и стал… русским агрономам читать лекции политической экономии в Сельско-хозяйственном институте. Раздутый и превознесённый единомышленниками в профессора, а затем переименованный в “почтенного, достоуважаемого Моисея Яковлевича”, Герценштейн с начала 1901 года проведён был в Городскую Думу…, деяния которой за это время ещё ждут русского историка. Здесь в златые дни “свободы” бывший поляковский приказчик Мошка Герценштейн провозгласил себя уже в благодетели “сознательных пролетариев” из канцелярских писцов и разных иных “безработных” по городскому общественному управлению. При благосклонном участии Городской Думы он через увеличение жалования, назначение квартирных и периодические прибавки, наградил бастующих “тружеников”полутора миллионами рублей в год за счёт московского населения, конечно… Затем той же осенью 1905 года, по выходе в отставку товарища городского головы и за внезапной болезнью самого головы Мошка Герценштейн хотя и не надолго, но, фактически, оказался московским городским головой… Excusez du peu!… Таким образом, переход в Государственную Думу явился для него лишь, так сказать, новым искусством подвижничества за исстрадавшийся без евреев русский народ. Для увенчания “профессора” в этом направлении крайне завидную роль по команде талмуд-гусаров разыграл тогда князь Павел Долгоруков. Впрочем, чтобы воспеть славные деяния этого Рюриковича во славу кагала нужен стих Гомера или язык Виргилия… Князь даже ездил с Маклаковым в Париж поучать наивных акул биржи, сколь ужасно непочтение русского правительства к “благоуханиям капитала” и умиленно просил не давать нам взаймы денег… Наряду со столь блестящим амплуа он по приказу тех же талмид-хохимов стушевался в Москве моментально, а намеченное для него депутатское кресло безоговорочно уступил Мошке Герценштейну. Сей же последний не замедлил украсить анналы Израиля неувядаемо, так как достиг бессмертия, подарив Россию “иллюминациями”…