Однажды я умер (СИ)
— Бежим! — выкрикиваю в панике я, накрыв своим крылом сестричку. Но оскалившаяся Фирн, издав яростный рёв, бросается на одного из голубоглазых. Совсем мозги у неё что ли оледенели? Она их всех решила перебить? Десятки взрослых драконов своими лапами? — Фирн, уходим!
Отчаянная попытка докричаться до ледяной драконихи не увенчалась успехом, так что я, плюнув на это дело, оглядываю остальных. Холод и Циркон подгоняют удивлённо моргающего Лонгана, стремительно поменявшего цвет на бледно-зелёный с зелёными полосами, дрожащую Звёздочку, паникующую Сайду и ошалело осматривающегося по сторонам Предвестника. Заодно наши «защитники» в любой момент были готовы броситься на любого подобравшегося слишком близко дракона. Холод даже набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул поток белого, густого ледяного газа в одного из устремившегося на нас песчаных. Не издав даже болезненного рыка, нападавший грохнулся на пол с почерневшей и растрескавшейся грудной клеткой.
А Каракурт… Бешено зарычавший песчаный дракончик рвался к спускающейся по лестнице самодовольной морской драконице. Или к идущему около неё песчаному? Неужели он…
— Стой, дурак! — испуганно выкрикиваю я вслед Каракурту. Плохо, как всё плохо! В следующий раз обязательно буду слушать своё предчувствие! — Каракурт!
Конечно меня не слышат. Небось жажда мести кровью глаза наполнила, и наш песчаный уже ничего не видит. Чтоб тебя на кактус посадили, кровожадный болван!
В любом случае своя шкура мне дороже. Я не боец, не героиня, я обычная драконица, оказавшаяся не в том месте не в то время. И единственное, чему я могу последовать, так это древней как свет мудрости: «Быстрые лапы люлей не боятся».
Голубоглазые драконы продолжают прибывать, вылезая из распахнутых дверей будто муравьи из разрушенного муравейника. И пока не стало слишком поздно — надо бежать…
Простите меня…
Я прикрываю глаза, а затем дёргаю Тростинку за крылышко, уже готовая броситься наутёк… И тут же я налетаю на холодную скалу, будто возникшую из пустоты передо мной. Что? Откуда?
— Водомерка! — испуганно пищит Тростинка, когда я поднимаю взгляд на голубоглазого ледяного мощного телосложения, уже тянущего ко мне лапу.
— В сторону! — ревёт Циркон, и поток алого, чистого пламени орошает одну из стен, охватывая не замечающих пламя драконов, движущихся к нам из темноты.
Даже когда чешуя на телах недоброжелателей начала спекаться, а воздух наполнился тошнотворным запахом горелой драконьей плоти, они не останавливались. И следующий вдох проходит уже над моей головой. Жар огня опаляет спину, но я успеваю пригнуться, в отличие от заторможенного ледяного, получившего сноп пламени прямо в свою морду. Он даже не пытался увернутся…
— Только не сломайте их, — доносится спокойный голос Брайникл до моего уха.
Морская уже спустилась на нижний этаж, всё также неспешно шагая по направлению к трону, с холодным интересом то и дело поглядывая в нашу сторону. А Карарурт… песчаный дракончик хрипит, прижатый к земле лапами укутанного в тряпки соплеменника. Фирн уже тоже поймали – несколько драконов навалилось на ледяную со всех сторон, зажав лапами её морду.
Что делать? Надо срочно что-то придумать… Я затравленно оглядываюсь по сторонам, прижимаясь к Тростинке. Почему я не додумалась во время полёта смешать селитру с углём и серой? Сейчас хотя бы было чем удивить неожиданную неприятность и, кто знает, может, даже пробиться наружу. А может, пора?
Я бросаю короткий взгляд на Тростинку, уже собираясь попросить её выкрикнуть что-нибудь, что могло бы спасти нас всех. Какое-нибудь «пусть все враги замрут» или «пусть они обратятся в прах». Но я не успеваю. Что-то тяжелое наваливается на меня сверху, накрывая мою морду лапой и тоже самое происходит с Тростинкой, которую прижал к полу ещё один возникший будто из неоткуда дракон. И только после того, как на меня навалились сверху, даже на середину хвоста наступив, чтобы я не могла им никого ударить, я понимаю одну вещь. В воздухе повис знакомый мне сладковатый запах, какой я уже чувствовала однажды. На площади. Пару дней назад. Неужели…
С трудом, но я всё-таки поворачиваю свою морду в сторону Брайникл, скучающе растянувшейся на троне песчаной принцессы. Несколько голубоглазых подносят к ней светящиеся холодным, лунным светом шаров, и небольшие миски, заполненные плодами и мясом. Немного подумав, морская кончиками когтей берёт одну из ягод, отправляя её в свою пасть, с наслаждением проглатывая. Будто здесь ничего и не происходит! Будто не льётся драконья кровь посреди зала!
Холод с Цирконом постепенно замедляются. Лонган и Предвестник защищают своими крыльями испуганную Звёздочку, прижимающую к себе лапами дрожащую Сайду. Зелёный радужный дракончик, широко расправив свои вспыхивающие красным гребни, чем-то плюётся в подходящих к ним драконов. И, к моей радости, эти плевки, похоже, попадают в нежные сердца голубоглазых, иначе я не могу понять, почему они падают замертво. Разок Холод попытался выдохнуть в сторону Брайникл сноп льда, но на его пути тут же возникло несколько драконов, защищающих свою владычицу собственными телами от гнева ледяного.
Я замечаю, что тёмная морская перевела на меня свой взгляд, и ненависть в её глазах обжигает меня практически как пламя. А ещё какое-то странное, будто удушащее её чувство, подпитывающее злость драконицы.
— Жнец. — Отвлекается она на подошедшего к ней дракона в капюшоне.
Точнее, уже без капюшона — извернувшийся Каракурт стянул тряпку с морды дракона, когда тот оставил дракончика сменившему его расходному материалу. И знаете, я, кажется, поняла, почему этот дракон носил капюшон. В свете лунных плодов его морда мне по первой показалась чёрным черепом. Только проморгавшись я поняла, что это лишь чёрный узор, изображающий череп и занимающий область всей его морды целиком. Да и вдоль гребня шли узоры, которые напоминали о позвонках. Татуировка поверх чешуи? Жуткая, особенно с учётом того, что, также как и Брайникл, этот дракон щеголял голубыми глазами. Только в отличие от довольно скалящейся морской, в его взгляде не было ничего, кроме ноток грусти. Поправив тряпки, идущие от его локтей и скрывающие лапы, он осторожно присел возле трона.
— Да, моя королева. — Голос дракона, как и его взгляд, был неестественно спокоен, и в тоже время казалось, что дракону не нравится то, чем он сейчас был вынужден заниматься.
— Разве я разрешала тебе говорить? — на весь зал, в котором слышались рычания сопротивляющихся драконов, хохотнула Брайникл, перевернувшись с бока на спину. И будто решив, что одного вопроса будет мало, морская отвесила звонкую оплеуху своим хвостом по даже не дёрнувшейся морде песчаного дракона. — Нет. Помни своё место и радуйся тому, что я не отправила тебя куда-нибудь морозить хвост. Ммм, а теперь гости.
К тому времени, как эта маленькая сцена закончилась, нас уже всех прижали к земле. Самодовольно улыбающаяся Брайникл поправила кулон-шарик на своей шее, по очереди обводя «гостей» взглядом, в конце концов остановившись на Каракурте и громко засмеявшись.
— А ведь он хочет тебя убить, Жнец. Посмотри на него. Весь дрожит, пытается вырваться. Видишь? — отвесив ещё один удар по морде череполикого песчаного, довольно промурлыкала морская драконица, будто наслаждаясь своей маленькой победой.
Хмм, может, она сейчас начнёт злорадствовать, и у меня появится возможность как-нибудь донести до Тростинки мой план? Я бросаю короткий взгляд на дрожащую сестричку, чувствуя, как разгорается волна злобы в моей душе от вида того, как её к полу прижимает голубоглазый небесный дракон. Её испуганный взгляд направлен ко мне, словно ожидая, что сейчас я придумаю какой-нибудь гениальный план… Я лишь прикрываю свои глаза на мгновение, будто отвечая ей: «Да, у меня есть план… Нужен лишь подходящий момент». Правда, гениальным этот план точно не назовёшь. И, по сути, он заключается в том, что я каким-то образом смогу попросить Тростинку всё-таки воспользоваться дракомантией. Если у меня вообще это получится. Хотя можно понадеяться, что кто-нибудь отвлечёт внимание наших пленителей.