Однажды я умер (СИ)

— Агат… — неуверенно начинает Циркон, тут же отшатнувшись от дёрнувшегося в его сторону сородича, выпустившего несколько клубов дыма из своей пасти.
Неужели они знакомы? Это интересно. Стоит расспросить Циркона в более спокойной обстановке.
— Он мёртв! Мёртв! Его нет! Сгинул! — вжимая когти в чешуйки на своей морде, громко орёт небесный.
— Искатель, успокойся. — Холодный голос Мастера тут же гасит вспышку злобы и ненависти в глазах писца, и тот безвольно роняет свои лапы к полу. — Будь добр, приведи обитель этого дракона в порядок.
— Да, ваше великолепие, — невидящим взглядом смотря перед собой, бормочет небесный, медленно поднявшись на лапы и чуть пошатываясь из стороны в сторону двинувшись к ближайшей лестнице.
Дракомант же разглядывает мрачным взглядом оскалившегося и явно шокированного Циркона, не скрывая собственного удивления.
— Похоже, этому дракону придётся ответить на ещё один вопрос. Но завтра. Сейчас же этот дракон лишь скажет, что он спас Искателя от гибели. На этом всё. У этого дракона есть незаконченные дела в этой обители, — поднимаясь и отряхивая свой доспех, заявляет Мастер. — Вам дадут знак.
После этих слов Мастер направился к лестнице, в скором времени оставив нас лишь в компании ожидающего слуги, наклонившем голову в немом вопросе: «Вы идёте?».
Вообще, сейчас появилась прекрасная возможность сделать лапы отсюда. Может, так и поступить? Наброситься на этого пчелодракона, отпинать его и рвануть отсюда как можно скорее, в отчаянной попытке предупредить мир о происходящем в Ледяном королевстве? Имеет ли этот план право на жизнь? Я косо смотрю на сопящего Каракурта, к которому осторожно подошла Фирн, пристально осматривающая измазанного в собственной крови песчаного.
— Циркон, — подзывает боевая сосулька сокрыльца, вместе с этим осторожно закидывая лапу Каракурта себе на плечо и ожидая, пока замерший статуей небесный выйдет из ступора. Недовольно зарычавшей Фирн даже пришлось повторить. — Циркон, помоги с этой тушей.
— Д-да. Конечно, — рассеяно кивает небесный, встрепенувшись и затем быстро подскочив песчаному, закинув лапу Каракурта на свою шею, подперев его под брюхо пальцами крыла и обвив хвост песчаного своим, придерживая его таким нехитрым способом на весу. А наш «мститель» никак на это не среагировал. Разве что всхрапнул особо громко, чуть было не ткнувшись мордой в пол перед своими лапами. — Пошли?
Короткий взгляд, направленный на пчелодракона из далёких земель — и тот в ответ стрекочет своими крыльями. Я от этого звука даже дёрнулась, слишком уж он напоминал мне о проносящихся над головой стрекозах родных болот. Чёрно-жёлтый ящер медленно развернулся и двинулся по коридору, ведущему к выходу, завернув на ближайшей развилке налево, в меньший коридор. Не слишком ли мы будет далеко от Холода? Хотя какое мне дело есть до этого бросившего нас дракона.
По мере нашего марша дворец стремительно оживал. То там, то тут показывались голубоглазые драконы, не обращающие на нас никакого внимания и развешивающие по стенам светящиеся белые шарики лунных плодов. В свете это место оказалось куда более величественным. Хотя в тоже время ничего в нём особенного не было. Лишь высокие колоны, порой покрытые странными вьющимися вверх узорами, напоминающими изморозь, да стены с выдолбленными в них нишами для скульптур из костей местной живности. Различные моржи, олени и прочие твари смотрели на нас будто бы с обидой за то, что их когда-то съели. Хотя времени разглядывать всю эту красоту у меня не особо было много, ведь вскоре мы добрались до обещанной нам комнаты. Пчелодракон осторожно толкнул своим плечом высокую деревянную дверь, открывшуюся внутрь комнаты, пропуская идущих первыми меня и Тростинку.
Ого, это место вполне можно было бы принять за царские хоромы! Во всяком случае, оно выглядело королевской обителью, если сравнивать со всеми теми местами, где я жила до этого. Просторная комната с множеством лежаков вдоль стен, представляющих из себя наваленные кучи из выделанных шкур. Над каждым спальным местом небольшая полка, видимо предназначенная для личных вещей или свитков. В центре зала — каменная жаровня, над которой красовался поддерживаемый полированными штырями дымоход. Вокруг этого своеобразного источника тепла, в котором неспешно потрескивали свежие дрова, стояла пара полукруглых столов, между которыми было достаточно пространства, чтобы можно было подобраться к пламени. Ну и, естественно, в этой же комнате есть поленница, доверху набитая дровишками для костра. И никаких окон. Разве тут не будет слишком душно ночью? Я оглядела потолок и стены, но не увидела ничего, через что в комнату мог бы свободно проникать свежий воздух.
 
Тем временем в зал затаскивают всё также мирно сопящего Каракурта, пристраивая дракончика на одном из лежаков. Песчаный тот же довольно засопел своим носом, загребая на себя лапами край одной из шкур, чем заслужил раздражённый и не слишком довольный взгляд Фирн. Боевой сугроб, негромко фыркнув, вытягивается как можно дальше от источника огня, начиная неспешно слизывать следы чужой крови со своей чешуи, на что я стараюсь не смотреть. В тоже время Циркон остаётся около песчаного, оборачивая свою морду на то, как в зал входят остальные дракончики. Вот заходит недовольно сопящая Сайда. Морская принцесса на удивление быстро успокоилась после случившего и даже предприняла несколько попыток разговорить нашего молчаливого провожатого. Но она так и не получила ни одного ответа на свой бесконечный поток вопросов, что и стало причиной её королевского недовольства.
Последним же в комнату заходит Лонган, прикрывающий своим крылом жмущуюся к нему Звёздочку, уже слегка успокоившуюся после потери… спорного члена нашего отряда, о котором я не хочу вспоминать. А ведь придётся — во взгляде того же Циркона я отчётливо вижу желание обсудить произошедшее.
Убедившись, что мы все зашли в комнату, привёдший нас сюда пчелодракон медленно тянет на себя дверь, выходя наружу. Тут же со своего места вскакивает и бросается к нему глухо зарычавшая Фирн, оскалив свои клыки и успев перехватить край двери своими когтями, тут же дёрнув её на себя и, судя по всему, оставив на косяке несколько углублений своими когтями. Похоже, ледяная решила, что дракон попробует нас тут запереть, будто в клетке. А что, это место могло бы вполне себе быть тюрьмой для особо знатных гостей, из которых предстоит вытрясти нечто важное. От подобного сравнения мне сразу же становится очень тесно и некомфортно в этом месте. Нет окон, только один выход, ведущий в узкий коридор. С каким бы удовольствием я сейчас вернулась на родное болото, спрятавшись в кусты, из которых чуть что можно было рвануть в любую сторону. Вот до чего я докатилась? Уже начинаю жалеть, что покинула свой дом.
Боевая сосулька не позволяет пчелодракону захлопнуть дверь, угрожающе и бесстрашно рыча в его морду. И, что удивительно, голубоглазый отступает, отпуская ручку, даже ничем не выдав своё отношение к подобному поступку со стороны ледяной. Он просто ушёл, решив заняться чем-то другим, оставив мрачную, всё ещё украшенную следами крови, Фирн сидеть около двери, осторожно придерживая наш единственный путь наружу лапой, то и дело выглядывая в вытянувшийся снаружи коридор.
— Ну что, — тяжело вздыхаю я, привлекая к себе пристальные взгляды всех собравшихся дракончиков и чувствуя неожиданно навалившуюся усталость.
Сколько же всего случилось за этот короткий промежуток времени. Прошло ведь не больше двух часов с того момента, как мы вошли во дворец? А ощущений на целый месяц. И страх, и подозрение, и предвкушение плохого. И, собственно говоря, само это «плохо» сначала в морде Брайникл, а затем невесть откуда взявшегося дракоманта, решившего обменять жизнь одного дракончика на другого. Ну, хотя бы Каракурта мне было бы жаль, он хороший дракон, хоть мне и придётся немного его поколотить после того, как он придёт в себя. Хм, несколько цинично так думать, но я ничего с собой не могу поделать. Да и не хочу. Тем более, что сосредоточиться сейчас надо на другом.