Смертник в серой шинели. Трилогия

Ну, мне-то и этого – выше крыши. 
Взмах клинка – и с той стороны ворот на землю падает безжизненное тело. А вот теперь – ходу! 
Захлопнув за собою тяжелую дверь, выбиваю подпорку, и на пол рушится гора дров. Надежно засыпав дверь почти наполовину. Давайте, парни, тащите таран... 
Теперь топаем наверх. С пораненной-то ногою? Не шибко это хорошо. Однако же, запасной ноги у меня нет. И ни у кого здесь нет и ещё долго не будет. Так что, топаем так. Поленце подберём – чем не костыль? 
Вот и самый верх башни. Отсюда хорошо видно, как в ворота вливается темная масса орденской армии. Пехотинцы разбегаются по стенам, занимая оборону. Кавалеристы сворачивают в сторону – к казарме. 
Однако же – их тут до фига! Темные фигурки забегают в распахнутые двери построек, бегут по лестницами и переходам. 
Бум-м-м! 
Ворота закрыли. 
Стало быть – все здесь. 
Свешиваю голову между зубцами башни. Около башни нездоровое шевеление. Блин, так они же ещё и скалолазы? На площадку им лезть не нужно, а вот в окна – в самый раз. 
Раз так... Захлопываю люк и приваливаю его камнем, оставшимся от постройки башенки. Глотнув вина, подбираю из укромного места кувалду. Одной рукою... ладно, справимся. 
С третьего удара кладка дала трещину, а с десятого – обрушилась. Парой ударов расчищаю проход, обваливая его стенки. 
Бросаю кувалду в сторону и подхожу к парапету. На стенах замка уже торчат черные орденские штандарты. Орден спешит объявить себя владельцем замка. Наверняка уже и в подвал кто-то полез... Допиваю вино и выбрасываю флягу вниз. Авось кого-нибудь да приголубит. 
Возвращаюсь в башенке. 
Вот оно – «каменное сердце». 
Поверхность его совсем чистая, даже и пыли нет, что удивительно. Стену-то я во весь дух крушил! Хоть и одной рукой. 
А кровь у меня из предплечья течет, между прочим! И прямо на это гадский камешек и попадает... 
Камень, казалось, задышал. Поверхность его подернулась дымкой, и на ней проявился отпечаток чьей-то руки. В смысле – пятно такой формы. И какая же там рука? Левая, ладно... 
Рука моя внезапно проваливается вглубь камня. Примерно по запястье. Во как?! 
Камень словно дышит! Я чувствую как он обволакивает кисть – назад уже не пустит. 
Ну что?! 
Тряхнём стариной? 
Где же он там – старина этот? 
– Пусть все, вошедшие в замок и стоящие сейчас рядом с его стенами, чтобы войти внутрь – навеки станут пленниками этих камней! 
Толчок! 
Сильный, аж заходила ходуном вся башня. 
Жуткий крик стеганул меня по ушам! 
Это кричал не один человек. 
Кладу руку на рукоять клинка, и перед моим взором встают замковые стены. Громадные трещины разрывают их на части и туда, в глубину этих провалов, сейчас падают люди. Ходит ходуном под ногами площадь, покрытая язвами и ямами. В них сейчас соскальзывают лошади и их всадники. С грохотом обрушиваются высокие башни, калеча своими обломками испуганных адептов. 
Что-то мягко толкает меня в руку. Отпускаю клинок и вижу, как поверхность «каменного сердца» мутнеет... и застывает, обхватив мою руку каменными оковами. 
Рабом, говоришь, станет? 
А вот те хрен! 
Выхватив из ножен Рунный клинок, поднимаю его над головой. 
Держи! 
И тусклый металл клинка проходит сквозь камень, как сквозь масло! 
Старая башня, одиноко возвышавшаяся над облаками пыли, внезапно дрогнула. Казалось, на какой-то миг, замерли в воздухе падающие камни, зависли облака пыли. И даже грохот разрушающихся стен неожиданно затих. 
Башня подернулась веточками молний, которые опутали её сплошной мелкоячеистой сеткой. 
И совершенно бесшумно заскользила вниз, совершенно исчезнув за густыми пылевыми облаками... 
Последним скрылся из глаз флаг с кошачьей мордой. 
Молодая монашка быстро бежал по коридору монастыря. Увидев её, все встречные отходили в сторону, давая ей проход. Добежав до двери настоятельницы, она стукнув по створке кулаком, распахнула её. 
– Мать Олла! 
– Что тебе, дочь моя? – подняла на неё взгляд пожилая монахиня. 
– У Мирны – началось! 
– И слава всевышнему! Оповести епископов! А я пойду к неё, девочке нужна помощь. 
Торопливо пройдя по коридорам, и миновав двух стоящих у двери Котов, настоятельница вошла в большую, хорошо освещённую солнечным светом, комнату. Подойдя к кровати, вопросительно посмотрела на двух монахинь, стоявших рядом. 
– Отошли воды, мать Олла. 
– Значит, все идёт по порядку, – кивнула настоятельница. 
Присела на кровать и взяла за руку Мирну. 
– Как ты себя чувствуешь, дочь моя? 
– Хорошо... он так спешит... 
– Мы будем рядом с тобою. И поможем вам обоим. Не волнуйся, всё будет хорошо! 
– Спасибо, мать Олла. 
– Я оповестила епископов, они тоже скоро придут к тебе, чтобы приветствовать твоего сына. 
Подойдя к двери, оба епископа остановились. Стоявшая около неё монашка, потупила взор. 
– Ваше преосвященство, простите, но вам придется обождать. 
– Ничего страшного, дочь моя, – кивнул Эрлих. – Мы всё понимаем. Сейчас сюда принесут меч его отца – по закону он должен быть положен рядом с сыном. В знак того, что он принимает наследство своего родителя. 
Топот ног – и из-за угла выскочило сразу несколько человек. Коты. Бежавший первым, нес в руке цвайхандер. 
– Ваше преосвященство! Мы не опоздали?! 
– Всё в порядке, Нэпир. У нас ещё есть вре... 
Звонкий крик прорезал тишину. За дверью заплакал ребенок. 
– … уже нет. Но мы успели. 
Тяжелая створка медленно приоткрылась и в коридор выглянула монашка. 
– Ваше преосвященство, вы можете войти. 
Мужчины, толкаясь в дверях, вошли в комнату. На кровати лежала Мирна, глядевшая на них усталыми глазами. Мимо вошедших прошмыгнула монашка, уносившая ворох окровавленных простыней. 
– Как ты, дочь моя? – Гройнен наклонился над кроватью. – И как себя чувствует наш мальчик? 
– Все хорошо... Он такой шумный и сильный – схватил за руку мать Оллу! 
– Так и должно быть, – кивнул епископ. – Это необычный ребенок – ему уготована великая судьба! Как ты назовешь его? 
– Сандром. Пусть он всегда будет со мною. 
– Мы принесли меч его отца – он должен быть рядом с ребенком, таков закон. Ведь он сын лорда! 
– Да... я понимаю. Положите его... 
Нэпир, стараясь не производить шума, подошел к колыбели. Наклонился, примеряясь как положить туда цвайхандер... и вдруг отшатнулся. 
– Ваше преосвященство! 
– В чём дело, сержант? 
– Посмотрите! 
В колыбели, накрытый легким одеялом, лежал ребенок. А рядом с ним, примяв своей тяжестью тонкие простыни, тускло отсвечивал узорным лезвием Рунный клинок... 
К О Н Е Ц