Инъекция Платины (СИ)
Минут через сорок неспешного хода женщина негромко вскрикнула.
Проследив за её взглядом, Ия сразу заметила поднимавшиеся вдалеке густые клубы дыма, отчётливо выделявшиеся на фоне светло-голубого, покрытого редкими облаками, неба.
"Ну горит что-то и чего?" - вскинула брови недавняя невольница, с недоумением глядя на встревоженное лицо жрицы и не понимая причин столь бурной реакции.
- Платино, Сабуро, - громко выдохнула та и, не пытаясь опустить корзину, стала делать энергичные знаки руками.
Глядя, как собеседница шевелит двумя опущенными вниз пальцами, девушка, кажется, догадалась в чём дело, но желая получить подтверждение, протянула руку в сторону дыма, повторив:
- Сабуро, Платина.
Женщина кивнула.
"Она хочет сказать, что дымит там, откуда мы пришли? - растерянно подумала бывшая рабыня. - А что там может так гореть? Вот ё-моё! Караван! Ну точно! Они сжигают повозки и трупы!"
Ия ткнула пальцем себе за спину и после короткого замешательства собеседницы увидела, как та склоняет голову в знак согласия.
"Теперь уже точно никто не узнает: кого там перебили? - криво усмехнулась недавняя невольница. - Вот и всё. Концы в воду, вернее в огонь. Понятно, что без мародёров здесь не обошлось. Но как они это сделали? Да элементарно! Набросали сверху хвороста, полили какой-нибудь горючей дрянью и бросили факел. А начальству, если спрашивать будет, навешают лапшу на уши. Например: зверей хотели от поста отогнать, или чтобы не воняло. Трупов-то там полно лежало".
Глаза жрицы заблестели, по щеке сползла одинокая слеза, дрожащие губы шевелились, словно она что-то шептала, хотя девушка не смогла расслышать ни слова, а вот её лицо внезапно приобрело странно-умиротворённое выражение.
"Радуется, что подруги не стали кормом для диких зверей? - предположила бывшая рабыня, слегка озадаченная столь странной реакцией спутницы. - Ну да. Если сегодня ночью хищники не залезли в фургон, то теперь им до тех мёртвых женщин уже не добраться. А может, она на это и надеялась, убирая тела в повозку? Тогда почему служанку оставила на дороге? Ну так - то же служанка. Вот же ж феодализм. Дворяне и эти, как их? Крепостные! Как же мне тогда здесь устроиться поприличнее? Ладно, подумаем об этом потом. Пока бы как-нибудь выжить".
- Сабуро! - негромко окликнула Ия спутницу, а когда та перевела взгляд на неё, выразительно махнула рукой вперёд, рассудив, что самое главное они увидели и поняли, а задерживаться зря здесь не стоит.
Однако, сделав несколько шагов, недавняя невольница едва не споткнулась от внезапно явившейся в голову мысли: "Знатная дама! Мародёры увидят, что её нет у фургона, и догадаются, что кто-то жив! Вот блин, надо же так лохануться! Оставили бы всё как есть , никто бы и не подумал, что кто-то уцелел. Но я же не знала, что эти уроды решат устроить погребальный костёр! И эта лысая тоже хороша. Такую подсказку оставила. Мы же тихо ушли, никого не потревожили, и если бы с дамой не облажались, никто бы ничего не узнал".
Она бросила через плечо сердитый взгляд на погружённую в себя женщину: "Хорошо, что я их языка не знаю, а то бы сказала всё, что думаю. Вдруг теперь эти мародёры нас искать начнут?"
Девушка мрачно засопела, но продолжая рассуждать, очень скоро успокоилась: "Но им же неизвестно, кто именно остался в живых? Нас точно никто не видел. Правда, жрица на первом посту во всю права качала. Там её точно запомнили. А значит, и мародёрам о ней тоже скоро станет известно. И чо? Тот бандит в фургон даже не заглянул. Может, не знал, что там ещё кто-то есть, или понадеялся на стрелы? У повозки все стены в дырках. Чудо, что жрицу не зацепило. А теперь уж не узнают, сколько народа в ней ехало. Хотя могут по скелетам определить..."
Данное предположение показалось настолько глупым, что путешественница между мирами насмешливо фыркнула: "Ага. А потом сделают реконструкцию лица и анализ ДНК... Нет, даже если они действительно что-то заподозрят - искать нас в этих горах всё равно, что иголку в стоге сена. Никто никуда не пойдёт. По крайней мере, пока эпидемия не закончится. А потом пусть жрица сама разбирается. Она, конечно, здесь не самая крутая, но, судя по всему, и не из последних. Вон как перед ней жирный садист стелился. И на первом посту на солдат буром пёрла".
Миновав очередной поворот, бывшая рабыня увидела знакомую рощу, вымершую деревню и женщину, сидевшую прямо на дороге в каких-нибудь сорока-пятидесяти метрах от них.
Сделав "на автомате" ещё несколько шагов, Ия замерла, ощутив сильный толчок в спину раскачивавшейся в так шагам корзины.
Она узнала ту самую крестьянку, которая приходила на стоянку каравана работорговцев вместе с двумя мужчинами и подростком.
- Даджет мило, Платино-ли? - проговорила спутница с вопросительными интонациями в голосе.
Неопределённо пожав плечами, недавняя невольница продолжила разглядывать женщину.
Та сидела, широко раздвинув прикрытые тускло-синей юбкой ноги в больших кожаных калошах с потёртыми подошвами, наклонив туловище и безвольно свесив руки.
- Найроду сайджан! - вскричала жрица, снимая с плеча свой конец копья.
Чтобы корзина не свалилась, девушке пришлось последовать её примеру.
Бросив узел, лысая женщина поспешила к крестьянке.
Переполненная самыми нехорошими предчувствиями, бывшая рабыня поспешила за ней.
Не пройдя и половины расстояния, она заметила, как с подбородка селянки на её грудь спускается тягучая ярко-алая капля, а кофту покрывают светло-коричневые пятна самого неприятного вида.
- Зараза! - крикнула перепуганная Ия, хватая спутницу за рукав балахона. - Сабуро, нет! Не ходи! Нельзя!
Та удивлённо посмотрела на неё, проговорив: