Инъекция Платины (СИ)
И тут Сабуро догадалась, что её спутница сама облила свою одежду уксусом! Неужели той настолько нравится этот запах? Или у чужестранки помутился рассудок?
- О Вечное небо! - простонала женщина, вспомнив ходившие среди простолюдинов байки о том, что некоторые особо сильные и зловредные призраки якобы способны свести человека с ума.
Неужели девушка в вымершей деревне встретилась с каким-то могущественным злым духом и попала под действие его чар?
"Что же мне теперь делать?" - с ужасом подумала монахиня, невольно прикрыв ладонью открытый рот.
А её спутница, достав три большие миски с парой дешёвых фарфоровых чашечек, прикрыла корзину плетёной крышкой и принялась деловито убирать бутылки в ларь, не обращая никакого внимания на застывшую каменным изваянием Сабуро.
"И это всё, что она принесла?! - поразилась женщина, горько посетовав. - О Вечное небо, неужели я выжила только затем, чтобы остаться один на один с сумасшедшей?"
Между тем, закончив возиться с уксусом, девушка тронула за плечо погружённую в мрачные мысли монахиню, а когда та, вздрогнув, испугано отстранилась, сделала вид, будто работает ложкой.
- Да, да, - торопливо закивала Сабуро, снимая крышку с котла.
Ужинали почти в полной темноте. Только тлеющие в топке угольки бросали на бревенчатые стены неровные, тревожно-багровые отблески.
Чужестранка в который раз предложила женщине своего противного масла, но та вновь категорически отказалась, ограничившись щепоткой соли, которой присыпала рис.
Равнодушно пожав плечами, девушка капнула в свою миску дурно пахнущей жидкости и резво заработала ложкой.
"Никакого понятия о манерах! - с неожиданно сильным раздражением подумала монахиня. - Ест, как базарная нищенка. И как я могла принять её за благородную? Или это от помутнения сознания?"
После обильной трапезы глаза её спутницы осоловели. Допив остатки воды в бумажной коробке, она ненадолго вышла из домика, а вернувшись, завалилась спать.
Воздев очи горе, Сабуро собрала грязные миски, но, отворив дверь, замерла в нерешительности, вглядываясь в темноту.
"Посуду я вымою завтра", - рассудила женщина, задвигая засов и тоже забираясь на лежанку.
Закутавшись в плащ, она какое-то время прислушивалась к мерному дыханию девушки, а потом зашептала молитву, упрашивая милосердную Голи вернуть Платино разум.
К сожалению, богиня так и не услышала отчаянный вопль о помощи, исторгнутый из самой глубины души её верной почитательницы.
С самого утра чужеземка принялась что-то объяснять слегка обалдевшей от подобного напора монахине.
Девушка то изображала дрожь, то делала вид, будто её тошнит, то размахивала руками, указывая на стены, на лежанку и даже тыкая пальцами в пятна, обильно украшавшие их одежду.
Сабуро предположила было, что собеседница ведёт речь о болезни, которую они совсем недавно перенесли. Но вот дальше началось сущее безумие. Достав бутылку с уксусом, Платино вновь повторила вчерашнее представление с обливанием всего и вся.
В ответ на её вопросительные взгляды женщина растерянно качала головой, категорически отказываясь что-либо понимать.
Вытерев губы, собеседница пробормотала что-то на своём языке и вышла из домика, а монахиня отправилась к ручью мыть посуду.
А когда вернулась, чужестранка уже сидела на лежанке, держа в руках бумагу и пишущий стержень.
"А вдруг она заметит, что я рылась в её вещах?" - подумала монахиня, ощутив укол стыда.
Но её спутницу подобные мелочи, казалось, совершенно не интересовали. Приглашающе хлопнув ладонью по обмазанным глиной камням, она дождалась, когда женщина усядется рядом, и стала энергично рисовать.
Вглядываясь в мешанину из уродливых многоножек, бутылок, домиков и человечков с треугольными туловищами, Сабуро поняла только одно: Платино хочет облить уксусом не только весь домик, но и их самих.
Очевидно, в её помутившемся сознании данная вонючая жидкость каким-то образом связана с болезнью.
Служа милосердной Голи, женщине уже приходилось иметь дело с сумасшедшими. Она знала, что им лучше не возражать. Вот только монахиня не собиралась позволить свихнувшейся чужестранке сделать их домик непригодным для проживания.
"Надо притвориться, будто я согласна со всем, что она говорит, - решила Сабуро, стараясь улыбаться как можно благожелательнее и кивая головой. - А потом выбрать время и разбить все бутылки в овраге".
Во взгляде собеседницы мелькнула какая-то странная настороженность. Криво усмехнувшись, она вдруг начала собирать вещи с лежанки и совать их в руки оторопевшей женщине.
"Что она задумала?" - послушно следуя за девушкой, терялась в догадках монахиня.
Подойдя к ближайшим деревьям, спутница натянула между ними верёвку и развесила на ней одеяло, меховые плащи, свою синюю куртку и даже старую циновку.
"Одежду полезно подержать на солнце, - мысленно одобрила её действия Сабуро. - Может, не такая уж она и сумасшедшая, а я просто всё неправильно поняла?"
Тем не менее женщина пока не отказалась от идеи, улучив момент, избавиться от бутылок с уксусом.
Вернувшись в домик, чужестранка послала её за водой. И опять монахиня не увидела в действиях спутницы какого-то безумия. Вот только не поняла, зачем понадобилось наполнять котёл почти до краёв?
Потом девушка едва ли не силком потащила её за хворостом, хотя раньше предпочитала ходить в лес одна. Сабуро немного удивилась, зато смогла наглядно оценить преимущество широкого тесака над узким кинжалом, когда дело касается рубки сухих сучьев.