Никогда во мне не сомневайся (СИ)
— Спокойнее, совёнок, — шепнул он, когда лифт почти уже открыл двери. — После школы я сделаю для тебя всё, что пожелаешь.
— Всё? — Женька смотрел на Льва немного лукаво, а затем потащил парня за руку из лифта на улицу.
Мороз с каждым днём становился всё ощутимее, поэтому Женя шёл максимально близко ко Льву, иногда лишь касаясь своей рукой его.
— Всё-всё, — с не менее лукавой улыбкой подтвердил Лев и отдал Женьке свои перчатки. Сам он всё равно почти всё время держал руки в карманах пальто
Странное ощущение — идти в школу после такого перерыва. Женя, конечно, до этого прогуливал школу, но максимум день-два, а на больничный ложился редко. Хотя он знал, что одноклассники наверняка уже знают о произошедшем. Город относительно маленький, и новости разносятся быстро. Осталось подготовиться к жалостливым взглядам. А если станет слишком тошно, можно трусливо спрятаться за спиной Льва. Тот это точно позволит.
По дороге в школу Лев успел прочитать Жене длинную нотацию о том, что все контрольные Женя должен написать как минимум на «хорошо», а лучше на «отлично», в ином случае Лев пообещал спустить с Жени шкуру. Причём в случае Льва это могло оказаться вполне себе не метафорой.
Когда они подходили к воротам, то заметили, как из «Мерседеса» выбирается Лёшка. Нос у него был всё ещё припухшим и слегка фиолетовым, и Лев не отказал себе в удовольствии подойти и «дружески» хлопнуть Иконникова-младшего по плечу. Тот от прикосновения заметно вздрогнул, но шарахаться в сторону не стал, зная, что отец, который ещё не успел отъехать, всё видит.
Женька застыл рядом и посмотрел на Льва недоумённо, не решаясь задавать вопросов.
— Женя, я забыл тебе рассказать, какую неоценимую услугу нам вчера оказал отец Алексея, Константин Иванович. Этот добрейший человек позвонил в опеку и попросил не отдавать тебя в детдом, — снисходительно пояснил Лев, всё ещё не выпуская Лёшку из «дружеского» захвата.
— Это многое объясняет, — выдохнул Женя. — Нужно будет его поблагодарить.
Лёша заметно раскраснелся: то ли от близости Льва, которого после сцены у гаражей откровенно побаивался; то ли от излишне панибратского отношения; то ли от понимания, что раз Лев и Женя пришли вместе — то и ночевали, возможно, тоже вместе.
Последняя мысль и вовсе делала так больно, что резало в глазах, хотя Лёша и уверял себя, что это жжение вызвано исключительно лишь ледяным ветром и ничем иным.
— Даже не представляю, чем бы мне отплатить ему за такую услугу, — елейным голосом проговорил Лев.
— Самое лучшее, что ты мог бы сделать,— это исчезнуть из нашей школы и жизни, — сквозь зубы бросил Лёша. — Жень, я… соболезную.
Женя вдруг ощутил, как сильно замерз, несмотря даже на перчатки, отданные ему Львом.
— Не стоит, Лёш, — Женя немного мучительно улыбнулся. — От тебя я этого точно слышать не хочу.
Лёшка выглядел так, будто на него вдруг вылили ушат ледяной воды.
— Это ты зря, Женечка, — ощерился он. — Кроме меня никто даже не попытается спасти тебя от монстра, с которым ты связался. И не говори потом, что тебя никто не предупреждал!
Сцепив зубы, «золотой мальчик» стряхнул с себя руку Льва и натянул на лицо привычный скучающе-пренебрежительный вид. Неподалеку как раз замаячили его прилипалы, так что он двинулся им навстречу, чтобы покурить за школой и, быть может, поискать, на кого выплеснуть свою злость.
— Учись не обращать внимания, — беззаботно отмахнулся Лев и потянул Женьку в тёплый школьный холл.
— Что у нас сейчас? — спросил Женя, вешая куртку на крючок в раздевалке и неосознанно поправляя воротник рубашки.
Лев краем глаза заметил слегка выглядывающее над воротником ярко-розовое пятно, оставленное им самим на нежной коже Жени меньше часа назад, и его мысли немедленно приняли нереально далёкое от учебы направление.
— А… Мм… Английский, — сообразив, что Женя задал вопрос, выдавил Лев. — Контрольная.
Женя ещё раз поправил воротник и привычно потянул за рукав отвлёкшегося на свои мысли Льва.
Лев с тонкой улыбкой последовал за Женей. О, он пошёл бы за этим мальчиком хоть на край света…
***
Лёшка курил быстро и глубоко, не заботясь о том, чтобы это выглядело круто. Сигарета едва ли не выпадала из нервных пальцев. Ему хотелось убить Льва как можно более жестоко, причинить ему боль, просто стереть в порошок, вычеркнуть из бытия…
Но ещё больше хотелось забрать Женьку, а Лёшка не представлял, как это сделать.
На уроках он то и дело оборачивался и через плечо смотрел на Женю и Льва. Они сидели вместе, улыбались друг другу, Лев постоянно что-то подсказывал, что-то нашёптывал Женьке на ухо, и тот от этого краснел чертовски мило. Лёшка ощущал себя распоследним идиотом, от бессилия хотелось рычать.
Женя, конечно, замечал эти взгляды Лёшки, но старательно их игнорировал. «Золотой мальчик» за эти годы знатно потрепал ему нервы, и Женьке просто хотелось не замечать его.
— Мы с Сашей сегодня встречаться будем? — тихо спросил Женя у Льва, когда уже закончились уроки.
— Да, она мне уже писала сегодня, — кивнул Лев, заталкивая в сумку тетради. — Поедете на работу к матери, оформлять документы на пособие, потом в соцзащиту, чтобы получить пособие на похороны. Я даже не представлял раньше, что закопать человека — это такая морока, — вздохнул он. — Я с вами не поеду, это скучно. Потом Саша закинет тебя ко мне, и, скорее всего, поедет домой. Дальше до дня суда все вопросы станем решать удалённо.
В классе было уже пусто, так что Лев особенно не скрывался и голоса не понижал. К сожалению, он не знал, что всё это подслушивает у двери Лёшка, который за этот день накрутил себя настолько, что идеей уничтожения Суворова стал просто одержим.
Женя лишь устало вздохнул, быстро сложил тетради и учебники в рюкзак и подошёл к двери.
— Ты идёшь? — обратился он ко Льву.
— Конечно, — улыбнулся Лев и негромко добавил: — … любимый.
Лев закинул на плечо сумку ипользуясь тем, что их никто не видит, быстро поцеловал Женю в губы.
Лёшка за дверью скрипнул зубами. Такое обращение к Жене, которого он много лет заочно считал своим, бесило его ужасно. Прежде, чем его кто-нибудь заметил бы, Лёша свалил в сторону раздевалок. Мысли у него в голове были исключи мрачные.
Женя от такого обращения и быстрого поцелуя весь путь до раздевалки сохранял подозрительный пунцовый цвет лица. Нужно попросить Льва так не делать, хотя бы в школе, но Женя понимал, что скорее всего парень его не послушает.
Лев посадил Женьку в машину Саши, с улыбкой пообещал ей медленную и мучительную смерть, если Женя не вернётся к пяти, и направился домой в крайне радужном настроении. Жизнь сейчас казалась ему прекраснейшим местом во Вселенной.
***
Саша привезла Женю домой даже чуть раньше пяти и покинула город. Лев втянул в квартиру уставшего Женю и принялся целовать его прямо с порога, хмелея от ставшего уже родным запаха. Незаметно на полу оказались рюкзак и одежда, а сам Женя был бережно перемещен Львом сначала в постель, потом в ванную и снова в постель.
В комнате было уже совсем темно. Лев аккуратно сгрузил Женю на кровать, не беспокоясь о том, что влажные волосы наверняка намочат подушку, и накрыл сверху пледом.
Сильнее всего хотелось плюхнуться рядом, прижать к себе и заснуть до утра, но у Льва были ещё дела. Так что он оставил Женю сушиться, а сам сел за ноут.
Голубоватое свечение от экрана и настольной лампы осветило комнату, на стенах появились причудливые тени.
Женя немного приподнялся на кровати и стал аккуратно сушить волосы. Если не сделать этого прямо сейчас, то утром возникнут большие проблемы при их расчёсывании.
Когда волосы стали слегка влажными, а не мокрыми, Женька отложил полотенце в сторону и закутался в плед. Но ложиться обратно не стал, решив дождаться Льва.
Женя краем глаза наблюдал за Львом. В таком приглушённом свете он казался странным, даже немного пугающим. Женя мотнул головой, прогоняя лишние мысли и заодно избавляясь от оставшейся влаги на волосах, и осторожно спросил: