Рыбари и Виноградари. В начале перемен.

Все, даже Ольга, молчали, наблюдая за процессом поглощения фрукта.
Наконец прорвало и Вадима.
— Всевышнее слово надо держать. По-любому. За язык никто не тянул.
София подавилась, откашлялась и воссияла накалом сильнее прежнего.
— Я слушаю и понимаю, что горечь слов ваших искренняя. Ситуация сейчас сложилась непростая. Сразу не объяснишь, да вы и не поймёте.
И вдруг запнулась, замолчала.
Барон неожиданно обиделся. Разговаривает с нами, как с несмышлёнышами. А кто создал весь этот бардак? Ошибка на ошибке и погоняет нелепостью. Потому что наспех делалось. Торопились успеть к выходным, за шесть дней уложиться. Вот мироздание и вышло такое странное.
Решил поделиться претензиями:
— Зачем в этом мире столько страдания?
— Да! — зарычала Ольга.
— Вот именно, — поддержал Максим.
Анри понимал, что останавливаться не стоит, поэтому не стал дожидаться ответа, а сразу привёл пример:
— Мы испытываем боль с первых секунд рождения и умираем в мучениях. Кто придумал садистский механизм родов?
Барон на секунду остановился, оставляя паузу для чистосердечного признания. Такового не последовало. Лишь Ольга высказалась:
— Чистый тупизм!
Неожиданно продолжил Вадим:
— У людей тела бракованные.
— Это почему? — возмутилось божество. Оно тоже заметно теряла безмятежность духа.
Вадим принялся пояснять:
— Плоть слаба. Казалось бы, получили её в уважаемой фирме.
Максим уточнил:
— В вашей фирме, Владыка.
Вадим не дал себя перебить:
— В сопроводительных документах сказано: «По наивысшему образу и подобию». Так, дешёвая подделка, выходит.
— Вы совсем сдурели? — спросила София.
— Нет! Он дело говорит, — кипятился Максим. — Наша кожа уязвима, царапается, повреждается при даже незначительных ударах. При изменении температуры организм ломается. Износ деталей необратим.
Теперь они говорили почти в унисон:
— Где компенсация и замена частей по гарантии?
Барон чувствовал нездоровый зуд в мозгу. Слова рвались наружу, как пар из кастрюли. Удержать невозможно, иначе крышку снесёт. Решил хоть не хамить.
— Пора исправлять ошибки. Поменяйте настройки мироздания. Опустите рычажок страдания и поднимите наслаждение. Чтобы мы выбирали не между слабой и сильной болью, а между большим и умеренным счастьем.
— Барон, вы в своём уме? Понимаете, кого учите?
— Со всем уважением просто прошу! — Барону было уже всё равно.
Ольга разжала сомкнутые губы:
— Если постоянно мучить своего ребёнка, он вырастет уродом. Любуйся на творение. Оно достойно создателя.
Вадим кивнул:
— Всякий в ответе за тех, кого создал.
— Мир наш — дерьмо! — резала правду-матку Ольга.
Божественный лобик нахмурился. София схватила банан и принялась нервно жевать вместе с кожурой.
— А я не согласен. Есть ложка варенья, — отважно возразил подруге Андрей. Он нежно погладил прядь волос богини. — Кое-что в этом мире устроено хорошо, секс, например.
Божество взглянуло изумлённо и строго молвило:
— Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодей.
— Точно! Мы двуполые. — В голосе Андрея звучал неподдельный энтузиазм. — Прелюбодеяние — отлично придумано! Класс! Душевное спасибо!
— Ты забавный. Блаженны чистые сердцем, ибо не понимают, что говорят. Секс… — София задумалась. Потом сжала руки перед грудью, переплетя пальцы, и вновь заговорила: — Пришлось лично изобрести эту забавную штуку.
— Здорово получилось! — похвалил Андрей.
— Спасибо… Сначала рай показался пресным. Адам с Евой были похожи на дебилов. Слонялись, не зная, чем заняться. Адам ныл, приставал к Еве, любит ли она его. «А что делать?» — философски отвечала Ева. Пришлось добавить интриги, остроты, эротики.
— Всё равно дерьмо! — возразила Ольга. — Это надо же так исхитриться придумать, чтобы в восторге лизать… — Она остановилась и кивнула на злополучный банан. Перевела взгляд на Андрея: — А ты, сексуальный маньяк, заткнись и сядь. Целее будешь.
В минуту просветления барон понял, что они здорово перегнули палку. Божественное терпение небесконечно. Что с ними со всеми творится? Чьи чары превратили их в стадо обезумевших мартышек? Хватит криков и жалоб, пора подсунуть начальству виноватого. И поделикатнее:
 
— Возможно, в дурном характере человечества виноваты ангелы и демоны. Они проигрывают в нас свои болезненные фантазии. Учат плохому…
Андрей сразу перебил:
— Вмешиваются в жизнь. Устраивают войны. Ужасы любят, чтобы сначала любовь, а потом все погибли. Да и подглядывают без конца. Тут лежу, а меня по заднице кто-то гладит. Оборачиваюсь — никого!
София оживилась, словно услышала то, что хотела:
— Знаю, браконьерствуют мои ангелы, черти такие. Интриги плетут. Заговоры. А черти, те вообще предали и продали всё что можно. Патриотизма ни на грош.
— Вот-вот, — верноподданнически поддержал Анри, чувствуя, что версия нерадивых слуг приятна Божественному сознанию. — Они во всём виноваты. С чужого голоса поют… Враги… Агенты влияния… Повременим с апокалипсисом? — тихо спросил он.
— Нет, — жёстко сказала София. — Не повременим.
— А!!! — вдруг заорала Ольга, вскинув согнутые пальца к лицу. — Получи, фашист, гранату!
«Всё! — подумал барон. — Доигрались!»
Тут свет вновь явственно мигнул, потом еще раз. В воздухе возникла рябь, и комната сгинула в чернильной мгле. Лишь голова и плечи Софии излучали слабое сияние. В этом тусклом свете фигуры присутствующих казались зыбким отражением в мёртвой ночной воде. Предметы, как и сама комната, растаяли. В бесконечном море тьмы не было ни границ, ни начала. И там что-то происходило, сдвигались вселенные, рушились громады. Губительная или, наоборот, животворящая сила скручивала нечто неведомое в ещё более непостижимое. Наяву таких явлений не встретишь, скорее в тягучем ночном кошмаре.
Что произошло? Терпение божества лопнуло и конец уже наступил? Анри не испытывал страха, просто ждал, что будет дальше.
Внезапно света стало больше. Там, где раньше существовал стол, возникло медленно вращающееся изображение рождественской ёлочки. Её шарики, игрушки и мишура блестели густыми бархатистыми огоньками. Некоторые весело подмигивали. Барону почудилась в этом мерцании скрытая насмешка.
Явственно раздалось ёмкое ругательство, произнесённое хриплым от ярости женским голосом, явно не принадлежавшим жене. Разум поспешно списал хулиганство на Ольгу, чтобы не впасть в богохульство.
Словно в ответ, в воздухе засветились выплывшие из ниоткуда огненные строки:
 Отметьте крестом фразу, с которой вы согласны: 
 * Цивилизацию уничтожат инопланетяне. 
 * Людей поработят злые роботы. 
 * Все вымрут от глобальной пандемии. 
 * Грянет апокалипсис. 
 * Затрудняюсь ответить. 
Теперь можно было различить, как губы Софии шевельнулись.
— Чёрт! Дьявол! Кто это делает?
Барон бросил взгляд на притихших сотрудников. Было понятно, что шутников среди них не наблюдалось.
— Извините, но это не мы.
Анри недоумевал. Неужели может происходить что-то неподконтрольное самому Господу? Хотя в Библии немало странных строк, где Бог изумляется происходящему, будто турист на фейерверке в Сен-Тропе.
В мироздании — сплошные загадки, а когда пытаешься разгадать одну, возникает десяток новых. А тому, кто разгадает все, не уцелеть.
Между тем руки Божества внезапно пришли в движение, пальцы принялись перебирать что-то невидимое, будто пряжу или паутину.
Слова в воздухе погасли, но появились новые:
 «Система заражена вирусом….» 
 
Буквы окрасились в кроваво-красный цвет и тревожно замигали.
Затем появилась новая надпись:
 «Программа совершила недопустимую операцию и будет закрыта». 
Изображение вспыхнуло и исчезло вместе с рождественской ёлкой. Тьма пропала, и возник свет. Вокруг вновь были знакомые стены столовой. Чудны дела…