Иллюзорная реальность
– И отец загорелся, повелся. Он всегда мечтал о лучшей жизни, а тут ему предложили, как он считал, выигрышный билет. Немного погодя папа уже вовсю втянулся в какие-то бандитские, как оказалось, мутные дела вместе с дядей и даже стал правой рукой их главаря, насколько я понял. Да, у нас появились деньги: новая квартира вместо обветшалого частного дома, крутая по тем временам тачка, связи с нужными людьми… Правда, длилось это недолго. Если не вдаваться в подробности, то Макар струсил, кинул отца, когда его подставил один из членов их группировки, и вскоре тело папы нашли в какой-то канаве за городом. Его просто пристрелили…
Штормов замолчал, а я сидела в полнейшем шоке, стараясь переварить его слова, и совершенно не знала, что сказать. Поэтому подчинилась какому-то внутреннему порыву: взяла парня за руку, стиснутую в кулак, и начала медленно гладить, пытаясь передать через эти движения… – не знаю, что именно. Во мне уже сейчас скопилось слишком много эмоций, названия которым было сложно подобрать. Ведь фразы, написанные на бумаге, не могут передать интонацию боли, с которой они произнесены, и пустой взгляд, который сопровождал их в этот миг.
Потерять отца, да ещё и таким образом – очень тяжело. Даже представить боюсь, что тогда пережила его семья.
Тимур, уловив мои касания, немного разжал руку и продолжил свой нелегкий рассказ.
– Настюха была совсем крохой и, будто чувствуя смерть отца, стала вести себя ещё хуже, рыдать громче… Мама казалась сбитой с толку – ведь умер наш единственный кормилец. Бандиты тут же отжали у нас квартиру, забрали машину, искали какие-то деньги отца, но, вроде бы, так и не нашли. Нам пришлось вернуться в наш старый, разваленный дом. Благо, продать его ещё не успели. Макар тогда, видимо из-за чувства вины, пытался предлагать матери помощь, но она больше не желала его знать. Говорила, что у неё больше нет брата… Что он для неё умер вместе с мужем. Поэтому, отдав Настюху в садик, работала сама целыми сутками. Я тогда был относительно мелким – в школе ещё учился, а потому зарабатывать серьёзные деньги, да ещё и официально, не мог. Но всё равно старался по возможности подрабатывать, хватался практически любые за оплачиваемые просьбы отцов моих друзей. Но дальше – стало хуже. Будто потери отца было мало… Неожиданно заболела мама. Серьёзно заболела… – Тимур поджал губы и замолчал в очередной раз, всё также не отводя взгляда от спокойной водной глади пруда, а я – от него: невероятно сильного, но в данный момент такого ранимого. Пережить подобное – и врагу не пожелаешь. Мой бедный Штормыч…
– … У неё нашли рак. Она долго, но безуспешно с ним боролась. А, когда мне только исполнилось восемнадцать, мама умерла. Настю сразу же хотели забрать в детдом – она на тот момент по факту была несовершеннолетней сиротой. И тогда мне пришлось заключить сделку с этим дьяволом – Макаром, чтобы он оформил опекунство над сестрой и снял нам хотя бы комнату, в которой можно бы было нормально жить. Как я перед этой мразью только не унижался, даже на коленях стоял, ведь он не хотел помогать нам, не желал вмешиваться в нашу жизнь, раздраженно вторя словам матери, что мы ему никто, – Штормов стиснул зубы, но, быстро взяв себя в руки, продолжил. – На тот момент дядя с меня ничего не потребовал, сказав лишь, что потом обязательно спросит, так сказать, должок. Я, опять же не без помощи Макара, смог отмазаться от армии – мне не на кого было оставить Настюху, – и начал помогать своему другу-сантехнику, зарабатывая на этом небольшие, но необходимые для себя и сестры деньги. Позже стал работать самостоятельно, хоть и без корочки – опыт работы и практические навыки уже имелись. Но практически сразу осознал, что так долго продолжаться не может: чем быстрее росла сестра, тем больше становились её потребности и очевидность того факта, что с моим небольшим заработком не обеспечить ей достойное будущее. Да и долг дяде за съем квартиры и прочие услуги всё увеличивался и увеличивался… Решение получить вышку было принято окончательно, и я, с помощью связей того же Макара вкупе с зубрежкой по ночам теоретического материла, смог поступить на заочку на бюджет. Параллельно с учебой, работой сантехником и уходом за сестренкой искал новые пути заработка. Мне было неважно, что делать – работал и грузчиком, и автомехаником, и электриком, и даже промоутером. Ну и почти сразу после получения диплома смог устроиться в «ЛогистикГрупп». Платили там достаточно неплохо, а потому через два года я смог взять в ипотеку нашу нынешнюю двушку… Даже стал понемногу возвращать долг Макару путем подработки на него. Хоть он с пеной у рта и утверждает, что с нелегальными делами покончено, сам всё ещё по старой памяти берётся за кое-какие заказы своих «друзей» и их знакомых…
– О, боже… – догадка, связанная с бандитским прошлым отца Штормова тут же осеняет мою голову. Я смотрю на Тимура с широко распахнутыми глазами и прикрываю рот рукой. Правду о том, что этот парень является преступником, я услышать не готова. Это совершенно точно морально и эмоционально убьет меня, размажет по стенке и затмит собой всё хорошее, что я только что узнала о Тимуре.
Глава 22.
– Блин, Женя, нет… – Штормову, очевидно, не составило большого труда по моему побледневшему лицу прочитать мои мысли. – Я никого не убиваю и не граблю, но моя деятельность – отработка Макару – тоже незаконна. Я слежу за людьми.
– Что? – произношу скорее на автомате, не веря в услышанное.
– Пфф… Короче, друзья – приятели Макара нередко подозревают кого-то из своего окружения в неверности. Как ты уже догадалась, своих жен и любовниц. И дядя часто за вознаграждение просит меня следить за «жертвами» в течение определенного времени, собирать информацию – компромат и докладывать обо всём ему. Именно на таком задании я был, когда ты налетела на меня в торговом центре около трех месяцев назад, помнишь? Потащила меня за рубашками, а сама и не заметила, как это я водил тебя по нужным мне магазинам за одной дамочкой. Ты была моим прикрытием… Классно подыграла, кстати… – слегка улыбнувшись, парень подмигнул мне.
– Подожди! Ты следил тогда за той фифой? Брюнеткой из примерочной?
– Ну да, наверное. Я уже не помню, как она выглядела, потому что подобных заданий у меня было выше крыши. А один раз, когда «вел» одну дамочку в возрасте, наткнулся взглядом через окно «Крапивы» на тебя с Лавровым. У вас там какая-то перепалка была. Я заметил, что ты пытаешься от него удрать и вмешался. Не смог пройти мимо почему-то… Хотя свою «жертву» из-за этого упустил. Макар мне потом такой разнос устроил… Но зато ты меня тогда поцеловала у себя на квартире. Правда, потом отшила… – мечтательно произносит Тимур, силясь найти ответную реакцию, понимание на моем лице. Но их нет.
Я сижу, не шелохнувшись, потому что от такого объема информации, вываленного без подготовки разом, мне становится дурно. Сначала тяжелое прошлое Штормова, теперь это. Голова кружится, как от удара об стену, мозг отказывается воспроизводить и анализировать. Но кое-что вспышкой озаряет меня.
– Ты следишь за мной? Поэтому у тебя было моё фото, да? И следил в тот вечер, когда я попалась в ловушку Вадима? Только не говори, что вы – соучастники… Это же не он нанял тебя? Твою ж…
– Чего? Нет, конечно. То есть я сначала тоже подумал, что это он тебя заказал, но нет. Макар мне никогда не называет имена заказчиков, и твой случай не был исключением… К тому же досье на тебя было весьма скудным, что странно. Да, кто-то оплачивал слежку за тобой, и я действительно следил, но, так как не знал, друг тебе тот человек или враг, предоставлял дяде левую инфу.
– Но кому я могла понадобиться, кроме Вадима? – произношу вслух, а у самой в голове тревожные предположения, от которых бросает в жар.
А вдруг за мной следил кто-то, кто знал об аварии? Что, если на меня пытались найти компромат? Может, это полиция наняла Штормова через Макара?
– Эй, Жень! Ты о чём думаешь? – я и не заметила, когда Тимур успел придвинуться ближе и обнять меня за плечи. – Кто бы ни следил за тобой, знай, что теперь я тебя в обиду не дам. Слышишь?