Ангел

– Проснись! Ты слышишь меня? Открой глаза…
Это тяжело. Веки неподъемные, как гаражные ворота, которые сегодня открывались передо мной…
Ворота?
Гараж?
Черный BMW со зловещим оскалом. Картинки сменяются одна за другой. И вдруг становится очень тихо. Крадучись, в нос проникает запах горького табака и легкий мятный шлейф.
Приятно.
Спокойно.
Наконец-то.
Перед глазами чье-то расплывчатое лицо. Оно медленно склоняется то вправо, то влево, ближе, дальше… Жмурюсь, а потом резко распахиваю взгляд, отгоняя собственную лень.
Взгляд притаившегося хищника пронзает меня насквозь. Киран пристально смотрит в мои глаза, и уголки его губ чуть заметно поднимаются. До меня слишком медленно доходит суть происходящего, как и стыд от осознания того, что у моего беспомощного положения появился свидетель.
Необдуманно и резко поднимаюсь на руках и тут же ударяюсь лбом о лоб Кирана. Он молча отстраняется, пока я, прижимая руки к пульсирующей боли, пытаюсь подняться и удержать равновесие.
Киран уже при параде. В узких черных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. И вот оно! Правое предплечье облачено в черный рисунок. От звездочек в глазах я не могу понять, что это. Похоже на чешую или змеиную кожу…
– Всё нормально? – спрашивает он, поправляя воротник рубашки. Выглядит Киран так, словно случайно наткнулся на старушку, застрявшую в пылающем доме, которую он спас, лениво щелкнув пальцами. – Ты очнулась?
– Что ты здесь делаешь?
Резкий тон моего голоса привлекает его внимание. С кривой ухмылкой он сдержанно вздыхает и смотрит на меня так, будто я недалекая школьница.
– Я услышал, как кто-то кричит, и зашел узнать, в чем дело.
– Я не кричала.
– Тогда почему я по-твоему здесь? – Его взгляд бегло проходится по мне. – Не красней. В кошмарах нет ничего постыдного.
– Я не кричала! – повторяю громче, отказываясь принимать очевидное.
Киран внимательно смотрит на меня и медленно склоняет на бок голову. Собственноручно даю повод чужому человеку испытывать заинтересованность во мне. Точнее в моем состоянии, которое он уж точно счел за далекое от адекватного.
Потому что я кричала. Потому что мне действительно приснился кошмар.
– Яблочный сок помогает видеть хорошие сны. Попробуй в следующий раз. Вдруг поможет.
Дав совет, Киран разворачивается на пятках и выходит из комнаты. А мои щеки и впрямь горят от стыда. Метнувшись в ванную комнату, я с ужасом смотрю на свое отражение в зеркале. Да ведь я же алая, как артериальная кровь, не иначе! А в сочетании с волосами цвета благородной платины, я вообще похожа на сгоревшего на солнце альбиноса. Если такие, конечно, бывают.
Говорят, когда люди спят, они беспомощны, как маленькие дети. Их сознание беззащитно и потому они слишком доступны для происков зла. Черти и демоны могут управлять человеком, внедряться в его мир и сводить с ума. В фильмах такое часто показывают. Но я не верю в потусторонние силы и считаю, что настоящее зло априори живет в сознании каждого. И пробуждает его сам человек. Его мысли, опасения, страхи и тревоги. Эта пластинка может крутиться несколько дней и вот мозг с успехом выдает собственный фильм ужасов, потому что его хозяин слишком долго и муторно мусолил одно и то же дерьмо в своей голове. Наверное, именно этим я занималась последние дней… Да уж на целый месяц наберется.
Нет никаких демонов, доводящих до безумия, и ангелов, прилетающих на помощь. Есть только прошлое, засоряющее мозг тошнотворным мусором, и сеансы с психотерапевтом, который, подобно огромному ковшу, выгребает и выгребает эту дрянь из черепной коробки. И, кажется, я снова позволила прошлому засорить свой. Надо бы сменить пластинку.
Надо бы.
 
Глава 3
 
Под бой курантов все девчонки, кроме меня, пишут свои желания на листочках, поджигают их и выпивают с шампанским.
– А ты? – спрашивает меня Костя. Он сидит напротив и весь ужин я ловлю на себе его ласковый взгляд. – Не веришь, что в эту ночь все желания обязательно сбудутся?
 
– Очень даже верю. Но не думаю, что для этого нужно есть сгоревший листок бумаги.
К половине первого ночи в домик приезжают две влюбленные парочки. Я мысленно считаю оставшиеся свободные спальни и задаюсь вопросом, где будут спать родители Линды и Демьяна, если все уже заняты гостями?
– Каков красавец, – вздыхает заметно опьяневшая Вероника. К половине третьего ночи её макияж заметно подустал. Подперев рукой подбородок, она смотрит в сторону мужской половины нашей компании, занявшей места на мягком диване в форме буквы «П». – Каждый раз, когда смотрю на него, мне приходится признаться в собственной беспомощности!
– Извини, – усмехаюсь я, глядя на нее, – а о ком речь?
– Пф! Только не говори, что он тебя не впечатлил!
Не то, чтобы впечатлил. Но не заметить его точно невозможно.
– Так и о ком речь? – смеюсь я, изображая непонимание. – Я поняла, что о парне, но их там шесть человек, два из которых вроде как с девушками приехали.
Вероника закатывает глаза, а потом тоже начинает смеяться.
– Я пьяная, знаю. Но поверь, говорю я это от чистого сердца! – Её взгляд снова устремляется к мужской компании. – От него исходит настоящий секс. Неподдельный! Видишь искры в его ладонях? Так и вижу, как он оставляет на моей коже ожоги!
– Даже так! – вытаращиваю я глаза, глянув на Кирана. Он достает из серебристого сундука темную сигару и ловко отрезает один её конец специальным круглым инструментом. Потом отдает его Демьяну и так по кругу, но это уже не столь любопытно. – Влюбилась что ли?
– Пф! Больше ни за что! Но он такой горячий, что по-настоящему можно обжечься, – говорит будто сама с собой Вероника. – И холодный, как воздух за окном.
Поднеся горящую зажигалку к сигаре, Киран несколько раз коротко вдыхает, а потом переворачивает сигару и дует на тлеющий конец. Подождав несколько секунд, он подносит к губам разожженную сигару и медленно втягивает дым. Ловлю себя на мысли, что жду тот самый момент, когда его губы разомкнутся и всё вокруг поглотит белый и густой туман. Но вдруг его пронзительный взгляд устремляется на меня, подобно сотне острых стрел. Неловкость спешит отразиться на моем лице, но её опережает ступор, ведь я вижу, как мужские губы медленно приоткрываются. Будто для меня зрелище… Вытянутое с острыми углами лицо обволакивает густой табачный дым. Он клубится и поднимается так медленно, что любой даже самый никчемный фотограф мог бы сейчас сделать тысячи эффектных и завораживающих снимков и стать настоящим миллионером в считанные минуты. Они черно-белые и стильные. Изящный танец белого дыма поглощает красивое и опасное мужское лицо. Такие фотографии однозначно будоражат фантазии.
Во рту пересыхает. Я всё ещё смотрю на него, хотя понимаю, что это глупо. И Киран точно замечает, как мои глаза прилипли к нему, словно жвачка к шариковой ручке.
– …я бы не отказалась.
– Что? – резко поворачиваюсь к Веронике.
В каком измерении я только что побывала?
– Я говорю, что предложи он мне стать его сигаркой, я бы точно не отказалась, – усмехается Вероника. – И пусть он курит меня всю ночь.
– Так и в чем проблема? – стараюсь улыбнуться. Стать сигарой Кирана… Забавное выражение.
– Хотя бы в том, что в свои тридцать лет я так и не научилась делать первой шаг. Даже, если просто хочу оказаться в постели с мужчиной безо всяких обязательств в дальнейшем. У меня за плечами семилетний брак и тяжелый развод, после которого я сказала себе, что лучше моя тумбочка будет забита вибраторами, чем я позволю ещё одному кретину трахать мои мозги и преумножать проблемы. Но каждый раз, когда я смотрю на Кирана, я согласна позволить ему трахать во мне всё! Тело, мозги, мое сердце и душу, потому что я знаю… Нет! Я уверена, что сделает он это непревзойденно!
– Вот как.
– Считаешь меня дурой?
Если только чуть-чуть.
– Разумеется нет.