Не мой парень

– Кофе на ночь вредно для кожи. Я веду бьюти-влог, забыл? О – Обезвоживание. После чашки кофе нужно выпить минимум два стакана воды, а у меня на восемь запланирован пост «Доброе утро». Хороша же я буду с мешками под глазами.
– Ты сама говорила про кофе, – пожимаю плечами. Подхожу к кофемашине и слишком агрессивно тычу в кнопку с надписью «американо».
– На самом деле я заехала сказать: в конце недели меня пригласили на презентацию нового аромата. Думаю, как паре, нам следует появиться вместе.
– Не уверен, что смогу на этой неделе, – сообщаю без сожаления. – Договорился с парнями слетать на игру Клипперс в Сакраменто.
В чертах Кимберли появляется намек на разочарование, какое только может передать ее скупая мимика. Я давно заметил, что с каждым годом ее лицо теряет способность красочно передавать эмоции. Возможно, виной тому какие-то волшебные инъекции, а возможно, она дала себе установку не морщиться.
– Так… одной мне появляться нельзя… Поползут слухи о нашем расставании… хотя в какой-то мере это, может быть, и неплохо… хотя нет, нет… слишком рано. Можно взять Тони… она сестра, и вопросов не возникнет…
При упоминании ее имени кофейная горечь вязнет в горле, и мне приходится откашляться. Ким пригласит на мероприятие Тони? Интересно, она придет?
– Если получится ее уговорить, отведу ее к Эмбер. Пусть приведет в порядок ее волосы… ей давно нужно вытравить этот мышиный цвет и выкраситься в блондинку. Да, медовый блонд… Немного загара…
Поток раздражения врезается в грудь, словно вагон тележек из супермаркета. Меня физически корежит от мысли, что она хочет превратить Тони в салонную копию себя, чтобы получить, по ее мнению, идеальную спутницу на один вечер. Словно красота – это точная наука, обязательные атрибуты которой – выкрашенные в правильный цвет волосы и загорелая кожа.
– Ты ведь знаешь, что она была в тебя влюблена? – голос Ким вклинивается в ауру моего негодования.
– Кто? – спрашиваю на автомате.
– Тони, конечно. Четыре года назад.
Мне требуется усилие, чтобы не выдать своего смятения. О влюбленности Тони я догадывался, но почему-то, когда Ким произнесла это вслух, внутри что-то больно заныло. Может быть, потому что она сказала об этом в прошедшем времени. Или потому что…
– Ты знала, что твоя младшая сестренка в меня влюблена, и оставляла нас наедине?
– Думаешь, Тони набросилась бы на тебя? – заливается Ким, рекламным движением взмахивая уложенными прядями. – Да она даже заговорить с тобой не могла, не то что подойти.
Я не знаю, что происходит со мной в этот момент. Мне до скрежета зубов и ломоты в мышцах неприятно, что она высмеивает чувства Тони. Да, сейчас она та еще стерва, но тогда не была, и именно ту восемнадцатилетнюю девочку я пытаюсь защитить, когда говорю:
– С чего ты взяла, что это она могла наброситься на меня, а не я?
Кимберли непонимающе хлопает чересчур длинными ресницами и позволяет себе немного нахмуриться.
– Ты и Тони? – ее голос становится на октаву выше. – Моя Тони? Не смешно, Финн.
– Что тебя удивляет? – с наслаждением продолжаю подогревать ее недоумение. – Тони красавица.
Ким идет на попятную, словно вспомнив, что она хорошая старшая сестра, а сестры никогда не должны говорить друг о друге плохо:
– Нет, она симпатичная…
– Проехали, Ким. Просто со следующим своим парнем не списывай малышку со счетов. Тем более что сейчас не существует препятствия в виде возрастного ценза.
Выражение лица Кимберли достойно того, чтобы быть увековеченным в каком-нибудь стебном меме. Наверное, так выглядела мачеха Белоснежки, когда зеркало впервые открыло ей досадную правду о том, что не она на свете всех милее.
Решив дать ей время переварить свалившуюся информацию о кровной конкуренции, я иду в гостиную. Плюхаюсь на диван и закуриваю еще одну сигарету. Сегодня я купил уже вторую пачку.
Спустя минуту раздумий Ким грациозно соскальзывает со стула и, нарисовав на лице безукоризненную улыбку, направляется ко мне.
– Держись подальше, Кими, – ухмыляюсь, выпуская неровное кольцо дыма. – Никотин вряд ли положительно скажется на состоянии твоей кожи.
 
– Выпью кислородный коктейль, – подойдя вплотную, Кимберли задирает узкую юбку до талии и уверенно седлает мои колени.
Я откидываюсь на спинку дивана и выдуваю сизое облако в ее надушенные волосы.
– Чего ты хочешь, Ким?
– Хочу пошалить, – низко мурлыча, она ерзает раскрытой промежностью на моем паху.
У нас с Кимберли всегда был хороший секс: добротный и качественный трах без ограничения в фантазиях. Единственными ее условиями были не слишком портить прическу и не оставлять синяки и засосы на теле. Последнего я, кстати, никогда не понимал: она же все равно фотошопит каждый свой снимок.
Ким пробирается мне под футболку и зажимает мягкими пальцами соски. За время, что мы были вместе, она изучила мои эрогенные зоны – волна крови быстро приливает к паху, заставляя член твердеть. Кимберли чувствует это и, похотливо облизав губы, издает глубокий эротичный звук.
В рамках нашего делового союза мы трахались раза три, и нет причин не повторить в четвертый раз, тем более что у меня стоит. Но вместо этого я приклеиваю сигарету в уголок рта и, придерживая Ким за плечи обеими руками, встаю с дивана.
– Уже поздно, Кимберли, – вдавливаю окурок в стоящую на подоконнике пепельницу. – Тебе пора.
Если ее и задел мой незавуалированный отказ, то она не подает вида. Поправляет юбку и гордо шагает на кухню, стягивая с барной стойки свой брендовый клатч.
– Дай мне знать, если передумаешь по поводу вечера, Финн. Мне нужно время, чтобы подготовить Тони.
Я киваю и взмахиваю рукой ей на прощание. Я уже решил, что буду на этом вечере, но пока не считаю нужным сообщать ей о своем намерении. Тони должна быть там.
 
9
 
Финн
 
Достать приглашение на парфюмерное мероприятие вышло проще, чем я думал, – оказывается, оно уже давно лежит на столе у моего секретаря. Не знаю, что это: отголоски скандального золотого прошлого или заслуга четырехлетнего трудоголизма, но меня приглашают почти на все громкие светские события Лос-Анджелеса. Я не обольщаюсь на этот счет. Для организаторов мое присутствие не более, чем еще один статусный атрибут праздника, вроде логотипа элитного алкоголя, мелькающего на заднем плане в фотоотчетах.
От Кимберли я знаю, что Тони будет там. Я рад этому и не рад одновременно – та Тони, что я знал, избегала толпы и глянца. Каждый раз, когда Ким организовывала очередную пати у бассейна с диджеем, подружками в бикини и пенным шампанским, она оставалась в своей комнате. Мне всегда было интересно, что она делает за закрытыми дверями: смотрит в ноутбук, читает книгу или, может быть, рисует.
Но Тони идет. Лишнее напоминание о том, что все изменилось. Но, по крайней мере, это на руку моему плану заполучить ее в свою постель.
К месту проведения мероприятия я намеренно прибываю на час позже назначенного: гости к этому времени уже под завязку залиты халявным шампанским и не стремятся поболтать на входе. Среди какофонии клубных хитов, звона фужеров и пустых разговоров чувствую ее. Что она находится где-то в зале, с бокалом в руке, возможно, улыбается кому-то.
Ищу ее глазами и нахожу почти сразу же. Тони стоит в компании Ким, в длинном платье цвета мерло с открытой спиной, изящно перетянутой тесемками. Сердце сбивается с размеренного ритма, пока я вбираю глазами ее совершенство – горделивую осанку, заостренный выступ лопаток и изящный изгиб поясницы. На этом празднике она словно золотая статуэтка Оскар в окружении наспех вырубленных фигурок деревянных божков – привлекает внимание каждого.
Глубоко вздыхаю, чтобы подавить растущее жжение в груди, и шагаю вперед. Высокая стройная фигура тянет меня к себе, как путеводный маяк заблудшего мореплавателя.
Ким замечает меня почти сразу: в идеальных чертах мелькает удивление вперемешку с радостью. Машет рукой и звонко восклицает: