Под одной крышей (ЛП)

Он закатывает глаза в той измученной манере, которая так напоминает мне Хелену. Но его улыбка, та, которую я искала раньше — вот она. Наконец-то. — Тогда очень хорошо. — Не отпуская меня, он встает и несет меня на руках до самого входа.
Я прячу лицо в его шею, гудящую от тепла и чего-то ещё, незнакомого и неопознаваемого.
  
Глава 11
 
Две недели назад
Мне звонят в среду вечером, перед ужином, но уже после возвращения с работы.
В течение всего разговора я сохраняю удивительное самообладание: Я охаю и ахаю во всех нужных местах; задаю уместные, важные вопросы; даже не забываю поблагодарить звонившего за то, что он поделился со мной новостями. Но после того, как мы оба положили трубку, я полностью теряю самообладание.
Я не звоню Сэди. Я не пишу Ханне в надежде, что у неё есть прием в брюхе какого-нибудь северного кашалота, где она сейчас живет. Я бегу наверх, едва не спотыкаясь о ковры и мебель, которая принадлежала семье Хардингов на протяжении пяти поколений, и, оказавшись перед кабинетом Лиама, распахиваю дверь без стука.
Оглядываясь назад, могу сказать, что это был не самый вежливый момент. Как и следующий, когда я подбегаю к Лиаму (который разговаривает по телефону у окна), обхватываю его за талию, совершенно не обращая внимания на то, что он делает, и кричу:
— Я получила её! Лиам, я получила эту работу!
Он не пропускает ни одного мгновения. — На должность руководителя группы?
— Да.
Его ухмылка ослепительна. Затем он говорит: — Я вам перезвоню, — тому, кто на линии, полностью игнорирует тот факт, что они отвечают: — Сэр, это дело первостепенной важности, — и бросает телефон на ближайший стул.
Затем он обнимает меня в ответ. Он поднимает меня, как будто он слишком счастлив за меня, чтобы даже подумать о том, чтобы остановиться, как будто этот телефонный звонок, который только что был у меня и который изменил мою жизнь, изменил и его, как будто он хотел этого так же сильно и так же сильно, как и я. И когда он кружит меня по комнате, один-единственный, идеальный вихрь чистого счастья, именно тогда я понимаю это.
Насколько я невероятно, полностью пропала для этого мужчины.
Это длилось неделями. Месяцы. Шептало мне на ухо, подкрадывалось ко мне, било меня по лицу, как поезд по железным рельсам. Оно стало слишком грозным и ярким, чтобы я могла его игнорировать, но это нормально.
Я не хочу его игнорировать.
Лиам ставит меня на ноги. Его руки задерживаются на мне, прежде чем он делает шаг назад: одна рука проводит по моей руке, другая откидывает прядь волос с виска за ухо. Когда он отпускает меня, я хочу последовать за ним. Я хочу умолять его не делать этого.
— Мара, ты фантастическая. Великолепна.
Я чувствую себя фантастической. Я чувствую себя великолепной, когда я с тобой. И я хочу, чтобы ты чувствовал то же самое. — Я явно заслуживаю того, чтобы выбирать, что смотреть по телевизору сегодня вечером.
— Ты выбираешь, что смотреть по телевизору каждый вечер.
— Но сегодня я действительно заслуживаю этого.
Он смеется, качая головой, не сводя с меня глаз. Время тянется. Тяжелое, сладкое напряжение сгущается между нами. Я хочу поцеловать его. Я хочу поцеловать его так, так сильно. Должна ли я попросить его? Оттолкнет ли он меня? Или он подтолкнет, прижмет меня к своему столу, развернет и прижмет к себе, положив руку мне между лопаток, и прошепчет "Наконец-то", "Не шевелись", "Давай отпразднуем" и…
Нет. Стоп.
Я охаю. — Боже мой, как ты думаешь, что сейчас делает Шон?
— Плачет в ванной, я надеюсь.
— Надеюсь, он пишет в твиттере о своем отчаянии и слушает плейлист My Chemical Romance на Spotify. Я должна пойти преследовать его в социальных сетях. Сейчас вернусь. — Я пытаюсь выскочить из кабинета Лиама так же быстро, как и вошла. Но он останавливает меня, положив руку мне на запястье.
 
— Мара?
— Да?
Я оборачиваюсь. Его счастливое, нехарактерно открытое лицо растворилось в чем-то другом. Что-то более приглушенное. Непрозрачным.
— Ты сказала… Несколько недель назад ты сказала, что если получишь работу, то переедешь.
Ох.
Ох.
Это напоминание вонзается как нож мне в ребра. Я действительно это сказала. Я сделала это. Но прошли недели. Недели воровства еды с тарелок друг друга и смс посреди дня, чтобы поспорить о личной жизни Эйлин и о том случае, когда он заставил меня смеяться так сильно, что я не могла дышать в течение десяти минут.
Вещи… Разве у нас ничего не изменилось? Между нами?
На мгновение я не могу говорить. Я не знаю, что сказать о том, что его первой мыслью было то, чтобы я съехала… Нет, это не милосердно. Он был рад за меня. Искренне рад. Второй его мыслью было то, что он наконец-то вернется к жизни в одиночестве.
Я пытаюсь пошутить. — Почему? Ты выгоняешь меня?
— Нет. Нет, Мара, это не то, что я… — Его телефон звонит, прерывая его. Лиам бросает на него разочарованный взгляд, но к тому времени, как его глаза снова оказываются на мне, я уже взяла себя в руки.
Если Лиам хочет жить один, это прекрасно. Я ему нравлюсь. Он заботится обо мне. Он отличный парень — я всё это знаю. Но дружба с кем-то не равнозначна желанию проводить с ним каждый миг своей жизни, и… да.
Думаю, это моя собственная проблема, которую нужно решить. Над этим нужно работать, когда я перееду и эта часть моей жизни закончится.
— Конечно, я собираюсь искать новое место. — Я стараюсь звучать бодро. С плохими результатами. — Я не могу дождаться, когда смогу ходить голой и наедаться сливками, чтобы отпраздновать отличный жизненный выбор Эйлин и… — Я не могу заставить себя продолжать, и мой голос прерывается.
Глаза Лиама остаются отстраненными. Почти отсутствующими. Но через некоторое время он говорит: — Всё, что ты захочешь, Мара, — добрым, мягким тоном.
Мне удается улыбнуться в последний раз и выскользнуть из его кабинета, когда первая слеза ударяет мне в ключицу.
  
Глава 12
 
Неделю назад
Не существует ни одного измерения, в котором поиск квартиры (точнее, поиск квартиры при разбитом сердце) мог бы быть приятным. Однако я должна признать, что просмотр Craigslist по телефону с друзьями, потягивая красное вино по завышенной цене, которое Лиам получил на выездном совещании FGP Corp, действительно притупляет боль от этого испытания.
Сэди только что целый час рассказывала в гневных подробностях, как она недавно ходила на свидание с каким-то инженером, который впоследствии оказался полным козлом — проблема, учитывая, что парень ей на самом деле нравился (то есть очень, очень нравился). Несмотря на то, что она ведет себя нехарактерно изворотливо, я на 97 % уверена, что секс был, на 98 % уверена, что секс был превосходным, на 99 % уверена, что секс был лучшим в её жизни. Похоже, это подстегивает её планы подкрасить кофе парня ядом жабы, что, если вы знаете Сэди, вполне в духе бренда.
Ханна вернулась в Хьюстон, что хорошо для её интернет-соединения, но плохо для её душевного спокойствия. Она столкнулась с какой-то шишкой из НАСА, который без всякой причины наложил вето на её любимый исследовательский проект. Ханна, конечно же, готова к убийству. Я не могу видеть её руки через FaceTime, но я почти уверена, что она точит заточку.
Есть что-то успокаивающее в том, чтобы слушать об их жизни. Это напоминает мне об учебе в аспирантуре, когда мы не могли позволить себе психотерапию и каждую вторую ночь устраивали здоровое совместное выяснение отношений, просто чтобы выжить в этом безумии. Были и плохие моменты — это была аспирантура: было много плохих моментов — но в конце концов мы были вместе. В конце концов, всё оказалось в порядке.