Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы

Где финик опалый, рогатый банан...
Сбывается сказ: на оленях громовых
Примчится к овину ездок-великан,
Повыйдут суслоны супругу навстречу,
Светильники — зерна, хвалы — молотьба...
Я песенный колоб железом калечу,
Чтоб множились раны и крепла борьба!
1919
382
Воры в келье: сестра и зять
С отмычкой от маминой укладки.
Как же мне не рыдать
Ввечеру при старой лампадке?!
Как же мне не седеть,
Не складывать лба в мощрины?!.
Паучья липкая сеть
Заткала горы, долины.
И за каждым выступом вор
С рысьими зелеными глазами...
Непролазен терновый сор,
Накопленный злыми веками.
Сестра, хитроглазый зять —
Привиденья из жуткой сказки...
Чрез болото, лесную гать
Мчатся зимы салазки.
Леденеет мое перо,
И кудрявятся вьюгой строки,
Милосердие, жертва, добро —
Только сон голубой далекий.
На глухих руинах стихов
Воронье да совы гнездятся,
И, кляня под звон кандалов,
Запевает сестра о братце.
1919 или 1920
383
Я помню крылатое дерево
И девушку-птицу в ветвях,
Кормушку, где звездное мелево,
И лунную воду в бадьях.
Столетия ангел бесполый —
Я певчую деву стерег,—
Пылинки сдувая с подола,
Дремля у лазоревых ног.
Однажды мой сук обломился
(Паденье — кометы полет),
И буркнул: «Мальчонка родился!»
Мой дед, бородатый Федот.
384
Александр Добролюбов — пречистая свеченька
Перед ликом Руси, перед Брамой, Буддой,
Натрудили ему богоносные плеченьки
Коромысло миров с чернокрылой бедой.
Пули в солнце, в росинке и в цветике маковом,
У пеструшки яичко с кровавым белком,
И любимую полку с Минеей, Аксаковым,
Посребрило, как луг, паутинным снежком.
Сиротеет церквушка... Микола с Егорием
Обернулися тучкой — слезинкой небес,
Над израненной нивой, родимым Поморием
Пулеметом стрекочет и каркает бес.
Оттого на крушиннике слезы свинцовые,
И задуло лампадку, и вопли в трубе...
Грезит кашей горшок, маслобойка — коровою,
Постучалася Оторопь к черной Судьбе.
На лежанке две тени — зловещие саваны
Делят кус мертвечины не в час и не впрок.
  
Пулеметного беса не выкурят ладаны —
Обронила Россия моленный платок.
И рассыпались косы грозою, пожарами,
Лебединую грудь взбороздил броневик.
Не ордой половецкой, не злыми татарами
Окровавлен священный родительский лик.
Александр Добролюбов — березынька белая
Плачет травной росою, лесным родником:
Ты катися, слеза, роковая, горелая,
Побратайся с былинкой, с ночным светляком!
Схоронись в буреломе с дремучим валежником,
Обернися алмазом, подземной струей,
Чтоб на братской могиле прозябнуть подснежником,
Сочетая поэзию с тайной живой.
Между 1919 и 1921
385
Я давно не смеялся, но в праздник Коммуны
Были губы мои алее знамен...
К небесным аулам примчались Гаруны
И в ветре бешметном зурны перезвон,
Арабские очи у псковского парня
И пляска дервишей в газетных листах...
Завод дымнобрадый, сутулая швальня
Поют по-лопарски о Медных китах.
Киты запряглись в полушарий салазки,
Умчать человечество в Солнечный Глаз.
Телок с ягуаром живет без опаски —
Мой стих пестрядинный и красный атлас.
Свершились пророчества: в Силе и Духе
Из песен и крыл воздвигается храм,
И «Франции сердце» с «Китом Меднобрюхим»
Причалили в Смольном к родным берегам.
В китовьем жиру увязают и пули,
Но страшен поэту петли поцелуй,
Меня расстреляют в зеленом июле
Под плеск осетровый и жалобы струй...
Никто не узнает вождя каравана
В узорном бурнусе на жгучем коне...
Не ветлы России, а розы Харрана
Под смертным самумом вздохнут обо мне!
Между 1919 и 1921
386
Брезг самоварной решетки
В избяной лиловатой мгле —
Провозвестник, что вечер кроткий
Гостит на трудной земле,
Что твердь починила дыры —
Пастбище стад дождевых.
Живоносных капелей клиры
Поют о солнцах ржаных.
Я верю флейтам капелей,
Кукушьим лесным словам, —
Золотой пирог новоселий
Испечет Багряный Адам.
Над избой взрастут баобабы,
Приютит хлевушка тигрят,
За тресковой ухой арабы