Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы

Под смоковницей солодовой
Умолкну, как Русь, навеки...
В мое бездонное слово
Канут моря и реки.
Домовину оплачет баба,
Назовет кормильцем и ладой...
В листопад рябины и граба
Уныла дверь за оградой.
За дверью пустое сени,
Где бродит призрак костлявый,
Хозяин Сергей Есенин
Грустит под шарманку славы...
1921 или 1922
434
От иконы Бориса и Глеба,
От стригольничьего Шестокрыла
Моя песенная потреба,
Стихов валунная сила.
Кости мои от Маргарита,
Кровь — от костра Аввакума.
Узорнее аксамита
Моя золотая дума:
Чтобы Русь, как серьга, повисла
В моем цареградском ухе...
Притекают отары-числа
К пастуху — дырявой разрухе.
И разруха пасет отары
Татарским лихим кнутом,
Оттого на Руси пожары
И заплакан родимый дом.
На задворках, в пустом чулане,
Бродит оторопь, скрёб и скок,
И не слышно песенки няни
На крылечке, где солнопёк.
Неспроста и у рябки яичко
Просквозило кровавым белком...
Громыхает чумазый отмычкой
Над узорчатым тульским замком.
Неподатлива чарая скрыня,
В ней златница — России душа,
Да уснул под курганом Добрыня,
Бородою ковыльной шурша,
Да сокрыл Пересвета с Ослябей
Голубой Богородицын плат!..
Жемчугами из ладожской хляби
Не скудеет мужицкий ушат.
И желанна великая треба,
Чтоб во прахе бериллы и шелк
Пред иконой Бориса и Глеба
Окаянный поверг Святополк!
1921 или 1922
4ЪЬ—436. Вавила
Н. Я. А-ву
1
Вернуться с оленьего извоза,
С бубенцами, с пургой в рукавицах,
К печным солодовым грозам,
К ржаным и щаным зарницам,
К черемухе белой — жёнке,
К дитяти — свежей поляны.
Овчинные жаворонки
Поют, горласты и рьяны.
За трапезой гость пречудный —
Сермяжное солнце в крыльях...
Почил перезвон погудный
На Прохорах и Васильях.
С того ль у Маланьи груди
Брыкасты, как оленята?
В лапотном лыковом гуде
Есть мед и мучная сата.
Вскисайте же, хлебные недра —
  
Микуловы отчие жилы!
Потемки и празелень кедра
Зареют в зрачках у Вавилы.
И крыльями плещет София —
Орлица запечных ущелий,
То вещая пряха — Россия —
Прядет бубенцы и метели.
2
Карельские зори раскосы и рябы,
Дорожное вымя — бугры и ухабы,
Их доят сутёмки — в повойниках бабы.
Подойник — болотце, где рыжий удой
Взбивает мутовкою дед-лесовой,
Чтоб маслилось вёдро — калач золотой,
Чтоб дался саврасый буланой кобыле
И груди кочанные мальцу — Вавиле...
Карельские зори — ширинки в бучиле,
Всенощная марь — молодуха на сносях, —
Запуталась ель в солодовых волосьях,
Родиться бы нивой в гремучих колосьях,
Чтоб баба могутная ярым серпом
Сразила напевы на поле мирском:
Их ждет мужичище — столикий Пахом,
Их ждет на полатях кудрявый Васятка...
Дубленые зори — заклятая кадка,
Где миру вскисает созвучий разгадка...
Карельские зори любимы тобой,
Стихов моих пестун и брат дорогой!
1921 или 1922
437
Ленин на эшафоте,
Два траурных солнца — зрачки,
Неспроста журавли на болоте
Изнывают от сизой тоски.
И недаром созвездье Оленя
В Южный Крест устремило рога...
Не спасут заклинанья и пени
От лавинного злого врага!
Муравьиные косные силы
Гасят песни и пламя знамен...
Волга с Ладогой — Ленина жилы,
И чело — грозовой небосклон.
Будет буря от Камы до Перу,
Половодье пророчит Изба,
Убегут в гробовую пещеру
Черный сглаз и печалей гурьба!
Свет, как очи, взойдет над болотом,
Где тоскуют сердца-журавли.
По лесным глухариным отлетам
Узнаются раздумья земли.
Ленин — птичья октябрьская тяга,
Щедрость гумен, янтарность плодов...
Словно вереск дымится бумага
От шаманских, волхвующих слов.
И за строчками тень эшафота —
Золотой буреломный олень...