Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы

Камень для веса и тяги земной,
Люди ж родятся для тесного гроба
С черною ночью, с докукой дневной.
Тридцать минуло — шатаются зубы,
Хитрых седин не укроет картуз...
Заповедь есть: не убий, не прелюбы...
«Будьте как дети!» — сказал Иисус.
Божьих садов и обителей много,
Здесь же ночлежка, свирепый трактир...
Где же пути, золотая дорога
В юно-румяный, неблекнущий мир?
Наша земля — голова великана,
Мы же — зверушки, в трущобах волос,
Горы — короста, лишай — океаны,
В вечность уходит хозяина нос
В перхоть мы прячем червивые гробы,
Костные скрепы сверлом бередим.
Сбудется притча: Титан огнелобый
Нам погрозится перстом громовым,
Коготь державный косицы почешет,—
Хрустнут Европа, безбрежный Китай...
В гибели внуков ничто не утешит
Светлого Деда, взрастившего рай.
1914
177
Посконным портам не бывает износу,
К моленной рубахе нечистый не льнет...
Строй келью под елью оконцами к плёсу,
Где пегая зыбь и гагарий полет.
Пречудный Андрей, что зовется Рублёвым,
Знал пегую глубь, легкоперость гагар,
С плакучей березы на злате еловом
Списал он Два Плача и Троицын Дар.
Гляди на корягу! — в ней красок три чети,
С испода буланность, кукушья слеза,
В дупле как в вертепе потемки столетий,
Хребет же багряный — лесная гроза.
Олимпий Печерский и Гурий Никитин
Воспели корягу в Небесных Столпах —
То Руси судьбина, но образ тот скрытен,
Улыбкой почив на мужицких Христах.
На скрытных иконах рубаха и плёсо,
Плакуша-береза и бабья стряпня —
Ответ на лукавые, книжные спросы
О девьем зачатии Вечного Дня.
Рубаха — мир дольний, вода же — глубинный,
Березку и Хлеб изъяснят ли уста?
Скопцу обручается отрок невинный,
И, девою став, зачинает Христа!
1914
17
8Мужицкий лапоть свят, свят, свят!
Взывает облако, кукушка,
И чародейнее, чем клад,
Мирская, потная полушка.
Мужицкий тельник: Змий, Огонь,
Крылатый Лев Евангелиста,
Христа гвоздиная ладонь —
Свирель, что тайной голосиста,
Горыньгч, Сирин, Царь Кащей, —
Всё явь родимая, простая,
И в онемелости вещей
Гнездится птица золотая.
  
В телеге туч неровный бег,
В метелке — лик метлы небесной.
Пусть черен хлеб, и сумрак пег, —
Есть вехи к родине безвестной,
Есть мед и хмель в насущной ржи,
За лаптевязьем дум ловитва,
«Вселися в ны и обожи» —
Медвежья умная молитва.
1914
179. Русь
Не косить детине пожен,
Не метать крутых стогов,
Кладенец из красных ножен
Он повынул на врагов.
Наговорна рукоятка,
Лезвие — светлей луча,
Будет ворогу не сладко
От мужицкого меча!
У детины кудри — боры,
Грудь — Уральские хребты,
Волга-реченька — оборы,
Море синее — порты.
Он восстал за сирых братов
И, возмездием горя,
Пал на лысину Карпатов
Кладенец богатыря.
Можно б вспять, поправши злобу,
Да покинешь ли одну
Русь Червонную — зазнобу
В басурманском полону?!
Гоже ль свадебную брагу
Не в белградской гридне пить,
Да и как же дружку-Прагу
Рушником не подарить?!
Деду Киеву похула
Алый краковский жупан...
Словно хворост, пушек дула
Попирает великан.
Славься, Русь! Краса-девица,
Ладь колечко и фату, —
Уж спрядает заряница
Бранной ночи темноту.
Вспыхнет день под небосклоном, —
Молодых в земле родной
Всеславянским брачным звоном
Встретит Новгород седой!
<1914>
180. Ивушка зелененька...
Ивушка зелененька —
Девушка молодёнька.
Стали иву ломати —
Девку замуж отдавати.
Красна девушка догадалась,
В нову горницу, свет, кидалась:
«Ах ты, горенка — светлая сидельня,
Мне-ка нонева не до рукоделья,
А еще не до смирныя беседы!
Ах вы, пялы мои золочены,
Ворота ли вами подпирати?
Вы, шелки мои — бобчаты пбясья,
По сугорам ли вас расстилати?