Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы

С Пустозерска пригонят стада бедуины,
Караванный привал узрят Кемь и Валдай,
И с железным Верхарном сказитель Рябинин
Воспоет пламенеющий ленинский рай.
Ленин, лев, лунный лён, лучезарье:
Буква «Люди», как сад, как очаг в декабре...
Есть чугунное в Пуде, вифанское в Марье,
Но Христово лишь в язве, в пробитом ребре.
Есть в истории рана всех слав величавей, —
Миллионами губ зацелованный плат...
Это было в Москве, в человечьей дубраве,
Где идей буреломы и слов листопад.
Это было в Москве... Недосказ и молчанье —
В океанах киты, погруженные в сон.
Ленин — Красный Олень, в новобрачном сказанье
Он пасется меж строк, пьет малиновый звон.
Обожимся же, братья, на яростной свадьбе
Всенародного сердца с Октябрьской грозой,
Пусть на полке Тургенев грустит об усадьбе,
Исходя потихоньку бумажной слезой.
191
8329
Октябрь — месяц просини, листопада,
Тресковой солки и рябиновых бус...
Беломорское, камское сердце-громада —
Всенародная руга, малиновый кус.
Кус принесен тебе, ягелей володыка,
Ледовитой зари краснозубый телок;
Над тобой кашалот чертит ластами Ни-Ка,
За ресницей моржи вскипятили белок.
Ты последыш медвежий, росток китобойца
(Есть в сутулости плеч недолет гарпуна,
За жилетной морщинкой просветы оконца,
Где стада оленят сторожит Глубина).
Ленин — тундровой Руси горячая печень,
Золотые молоки, жестокий крестец,
Будь трикрата здоров и трикрата же вечен,
Как сомовья уха, как песцовый выжлец!
Эскимосскую кличку запомнит гагара...
На заре океан плещет «Ленин» скалам,
Лебединая матка, драчлива и яра,
Очарована плеском, гогочет: «он-сам».
Жизни ухо подслушало «Люди» и «Енин».
В этот миг я сохатую матку доил, —
Вижу кровь в молоке, и подойник мой пенен...
Так рождается Слово — биение жил.
Так рождается Слово... И пуля в лопатке —
Двоеточье в строке, вестовые Конца...
Осыпайся, Октябрь, и в тресковые кадки
Брызни кровью стиха — голубого песца!
191
8330
Смольный — в кожаной куртке, с загаром на лбу,
Юный шкипер, глядится в туманы-судьбу...
Чу! Кричит буревестник... К Гороховой, 2
Душегубных пучин докатилась молва.
Вот всплеснула акула, и пролежни губ
Поглотили, как чайку, Урицкого труп.
  
Браунинговый чох всколыхнул океан, —
Это ранен в крыло альбатрос-капитан.
Кровь коралловой пеной бурлит за рулем —
Знак, что близится берег — лазоревый дом,
Где столетия-угли поют в очаге
О космической буре и черном враге,
Где привратники — Радий, плечистый Магнит
Провожают пришельцев за полюсный щит, —
Там долина Титанов, и явственный стол
Водрузил меж рогов Электричество-вол.
Он мычит Ниагарой, в ноздрях Ливерпуль,
А в зрачках петроградский хрустальный июль,
Рог — подпора, чтоб ветхую твердь поддержать,
Где живет на покое Вселенская Мать.
На ущербе у мамушки лунный клубок —
Довязать краснозубому внуку чулок,
Он в истории Лениным звался, никак
Над пучиной столетий грозовый маяк.
191
8331
Багряного Льва предтечи
Слух-упырь и ворон-молва.
Есть Слово — змея по плечи
И схимника голова
В поддёвке синей пурговой,
В испепеляющих сапогах,
Пред троном плясало Слово
На гибель и черный страх.
По-совиному желтоглазо
Щурилось солнце с высоты,
И, штопая саван, Проказа
Сидела у Врат Красоты.
Царскосельские помнят липы
Окаянный хохот пурги...
Стоголовые Дарьи, Архипы
Молились Авось и Низги.
Авось и Низги — наши боги
С отмычкой, с кривым ножом,
И въехали гробные дроги
В мертвый Романовский дом.
По-козьи рогат возница,
На запятках Предсмертный Час.
Это геенская страница
Мужицкого Слова пляс!
В Багряного Льва ворота
Стучится пляшущий рок...
Книга «Ленина» — жила болота,
Стихотворной Волги исток.
1918 или начало 1919
332
Октябрьские рассветки и сумерки
С ледовитым гайтаном зари...
Бог предзимний, пушистый Ай-кюмерки,
Запевает над чумом: «Фью-ри»...
Хорошо в теплых пимах и малице
Слушать мысль — горностая в силке...
Не ужиться с веснянкой-комарницей
Эскимосской пустынной тоске.
Мир — не чум, не лосиное пастбище,
Есть Москва — золотая башка...