Любимая игрушка
Кольцо я выбрал довольно быстро. Аккуратное золотое колечко, похожее на переплетение усиков клубники, с небольшим бриллиантом в виде капельки росы. Удивительно тонкая работа. Прекрасно подойдет Лине. Я ведь даже почти готов сделать ей предложение стать моей невестой. Интересно, это все только потому, что она меня частенько отвергает? Или все же это что-то настоящее? Хотя, может быть и то, и другое.
Убрав коробочку с кольцом в карман, я прислушался к спору Цели и Француазы. Как там однажды сказала моя девчонка, милые бранятся — только тешатся? Но все же, лучше держаться на расстоянии, а то перепадет. Вот тут-то я почувствовал всплеск удивления и радости от Лины. Никакого чувства опасности, но все же я поспешил выйти на улицу.
Вид девчонки, обнимающейся с каким-то блондинчиком, выбил меня из колеи. Чертовы блондины, я начинаю их ненавидеть! Я даже не сразу осознал, что этот мерзкий тип целует ее (пусть в макушку, но целует!) и что-то шепчет на ухо. Мразь! Руки пообрываю, а потом убью. Медленно и с удовольствием. Расчленю на мелкие кусочки и скормлю свиньям.
— Лина, что здесь происходит?
Девчонка вздрогнула. Я почувствовал, как на секунду ее охватил страх, перешедший затем в досаду и непонимание. Блондин же одним движением закрыл собой Лину и достал кинжал. Именно по этому кинжалу я мгновенно опознал в противнике маскара. Только пустынники имеют оружие из пустынного стекла, такого же прочного, как оружие из метеоритного железа.
— Не волнуйся, Веста, этот нахальный кнерт не причинит тебе вреда.
Что он несет? Да как он смеет?
— Конечно не причинит. Этот кнерт — мой друг. Он спас мне жизнь.
Когда она обняла этого мерзавца, я понял, что вот-вот его убью. И еще кучу народу заодно. А потом возьму девчонку и спрячу ее в самом глубоком подвале, чтобы выбраться не смогла. И чтобы принадлежала мне одному!
Только прижав ее хрупкое тело к себе и почувствовав, как быстро бьется ее сердце, я смог взять себя в руки. Место безотчетной ярости занял холодный гнев, что в моем случае не менее разрушительно, но более безопасно для тех, кто мне дорог.
— Она моя, маскар. Что бы она ни говорила, и что бы ты ни считал, Лина — моя.
Волна злости девчонки чуть не смела мое самообладание и заставила сильнее ее прижать. Ничего, Лина, пусть тебе это не нравится, но ты привыкнешь. Ты моя — и точка. Никуда тебя не отпущу. Ни к кому и никогда.
— Убери от нее руки, кнерт. Девушке неприятно, не так ли, Веста?
Если бы ей не нравилось, то сомнения бы так ее не терзали.
— Алекс, Дей, не ссорьтесь, вы уже оба заслужили от меня по морде, но я сегодня пацифист, так что перестаньте вести себя, как маленькие дети, готовые подраться в песочнице из-за лопатки. И вообще, что значит «маскар»?
Хорошо, что вмешался Целестин. Еще чуть-чуть — и я убил бы этого нахала, что, без сомнения, расстроило бы мою тээнерин. Но то, что она вырвалась и произнесла прочувствованную речь, заставило понять, что Лина не просто расстроится. Я ее потеряю. Что ж, придется смириться с тем, что блондинчик должен жить. И я не только вынужден сдерживаться сам, но и по возможности защищать его. Но надо сразу дать ему понять, что Лину я не уступлю без боя.
Улыбнувшись, я протянул руку девчонке.
— Я приму твоего друга, Лина-аматин.
Она нахмурилась, пытаясь понять, что значит эта приставка к ее имени. В человеческом языке нет такого слова, чтобы дать точную характеристику. Это означает «почти любимая». Все же мою руку она приняла и снова очутилась в моих объятиях. Даже благодарно погладила по спине, чуть не заставив замурчать от удовольствия. Вторую руку я протянул дернувшемуся было маскару, назвав свое родовое имя. Под пристальным взглядом девчонки он сделал ответный жест.
— Александр Люцио де Тренсен, младший принц Песчаного Царства.
Даже так. Равный мне по положению. Это будет интересное знакомство. Но вот как теперь уезжать, оставив мою Лину с этим блондинчиком? Ей ведь как раз нравится такой тип мужчин. Как же все усложнилось!
Глава 16. Меж двух огней
Любовь — битва двух полов. Женщине надо защищаться сперва, мужчине надо защищаться после, и горе побежденным!
Ангелина
Весь день прошел в напряжении. Алекс и Дей, мило улыбаясь друг другу, пытались разделить меня, поочередно перетаскивая каждый на свою сторону. При этом Француаза и Целестин горячо поддерживали Дея, а мне очень хотелось пообщаться со старым другом, которого я так давно не видела и даже считала погибшим, но Дей крепко держал мою правую руку. Через некоторое время моя левая рука оказалась занята Алексом. В итоге я почувствовала себя перетягиваемым канатом или, на худой конец, призом в каком-то соревновании. И мне это очень не понравилось. Прямо до зубовного скрежета.
— Веста, хочешь, зайдем глинтвейна попьем, побеседуем? Наедине.
Рывок влево. Алекс, ты мне друг, но я тебя сейчас удавлю, если хоть одну руку высвобожу.
— Лина, думаю, нам пора возвращаться. Не все люди графа обезврежены — тебе может угрожать опасность.
Рывок вправо. Дей, может быть, я тебя уже почти люблю, но тоже удавлю. Мысленно я уже убила их обоих, расчленила и поджарила.
И вдруг моя правая рука получила свободу. Уж от кого-кого, а от Дея я не ожидала подобного шага. Алекс же не заметил подобного маневра, поэтому дернул меня в очередной раз. На ногах я не удержалась и рухнула на Алекса, который тоже упал, но уже на мостовую. Моя посадка была мягче.
— Что произошло? — возмутилась я.
Алекс меня выпустил, потирая пострадавшую поясницу и злобно шипя. Растерявшись, я еще некоторое время сидела, не зная, что делать. Но все же, меня взяли под мышки и подняли, а Алексу пришлось вставать самому.
— Дей, ты почему вдруг меня отпустил?
Обернувшись, я поняла, что именно он поднял меня. Осторожно, как хрупкую фарфоровую статуэтку. Даже отряхнул.
— Ну, я как-то раз слышал, что если хочешь, чтобы девушка вернулась, то ее нужно отпустить.
Он сказал это таким тоном, что я невольно покраснела. Были в его голосе какие-то новые нотки. Хорошо, что уже достаточно темно, и моя реакция не видна.
— Умный был этот кто-то. Наверное, все же женщина. Мужчина додумается до такого только в том случае, если у него нетрадиционная ориентация, — съязвил Алекс.
Я попыталась перевести все в шутку, но тут вмешалась Аза, заставив меня покраснеть еще больше:
— Ну, уж тебе-то не приходится испытывать сомнений в ориентации Дея.
Она захихикала, Дей лишь хмыкнул и осторожно положил руку мне на плечо. А вот Алекс, потеряв дар речи на несколько секунд, подскочил и больно схватил меня за предплечье.
— Ты спала с кнертом? Нет, ты не могла пойти на это добровольно — он тебя изнасиловал! Я его сейчас убью…
Не выдержав подобного унижения — орет о моей личной жизни на весь город, — я резко высвободила руку и отвесила Алексу пощечину, задыхаясь от ярости.
— Прекрати! Я сама этого хотела! Я прекрасно осознавала, на что иду. И я ни о чем не жалею. А ты ведешь себя отвратительно. Уходи. И не смей показываться мне на глаза, пока не осознаешь глупости своего поведения и не извинишься. Дей, пойдем обратно!
На этот раз дергала за руку я. Кнерт на удивление послушно плелся за мной. Целестин и Француаза не отставали — это я определила по шагам за спиной. Оглядываться не хотелось. Злые слезы жгли глаза.
До дворца мы добрались в полном молчании. Прохладный вечерний воздух успокоил меня и заставил пожалеть о вспышке ярости. Алекс повел себя, как кретин, а я — как истеричка.
До комнаты я добралась, так и не заметив, что по-прежнему веду за руку необычайно молчаливого кнерта. Лишь у самой двери он предупреждающе покашлял, напомнив о себе.