Танец со Танец со смертью (СИ)

— Если тебя что-то смущает, то ты можешь сказать об этом любому из нас. Ты ведь для нас не посторонний человек. Мы готовы тебе помочь всем чем возможно.
Она посмотрела в сторону кухни и подступила ко мне ближе.
— Людмила Федоровна обещалась выдать мне приданное, с которым не стыдно стать женой Питерского. И это здорово. Вот только…
— Что?
— Маменьку это все смущает. Она не была против Фомушки, когда тот был простым парнем на службе у адвоката. А теперь беспокоиться, что с новой должностью мой суженый станет другим человеком. Она боится, что с деньгами и возможностями, Питерский будет вести себя иначе.
— Но ведь мы знаем, что это не так, — терпеливо проговорил я.
— Я уговариваю маменьку не переживать. Ведь сердцем чую, что мой Фомушка всегда будет собой настоящим. Таким, каким его создал Искупитель…
Она запнулась и на мгновенье отвела глаза. Я сделал приглашающий жест в сторону кресел, и мы отошли подальше от возможных свидетелей нашей беседы.
— Твоя мама знает о том, что Фома не совсем человек? — предположил я.
— Нет, — девушка тяжело вздохнула. — Я никак не решусь сказать ей об этом.
— Ты думаешь, что она не признает его кошачью сущность?
Иришка мотнула головой, а потом все же кивнула.
— Меня беспокоит, что она не примет такого зятя. Что решит, будто он больше зверь, чем человек. И вместе с титулом Фома станет пугать еще сильнее.
— Я помню нашу беседу с твоей матушкой. И скажу честно, что она показалась мне рассудительной женщиной. Неужели она не примет во внимание то, насколько Фома Ведович добросердечный? Если уж даже некроманта она в свое время приняла за порядочного человека. То и шаману даст шанс. В этом я уверен. Главное, чтобы ты сама была уверена в своем выборе. Чтобы ты не сомневалась.
— Я верю Фоме, — выпалила девушка и сжала кулаки. — Точно знаю, что Фомушка особенный и хороший. Мое сердце не ошиблось.
— Значит, так тому и быть. А что касается твой матушки, то я готов выступить гарантом того, что в этом браке никто не станет держать тебя насильно. Если надо, то поговорю с ней сам.
— Не нужно, Павел Филиппович, — Иришка смущенно потупилась. — Я со всем разберусь сама. И спасибо, что беспокоитесь обо мне. О нас с Фомушкой. Мне вас сам Искупитель послал. Если бы я тогда не решилась к вам прийти, то и не встретила бы своего суженого.
От лестницы донесся едва слышных скрип половиц. Мы обернулись, заметив Фому. Тот направился к нам.
— Что-то случилось? — уточнил он неуверенно.
— Ничего, — поторопился я успокоить парня. — Мы договорились, что ты отвезешь невесту домой.
— Прокачу с ветерком, — улыбнулся он.
— На ласточке? — подхватила Иришка и буквально засияла от счастья.
— На ней самой, — подтвердил Питерский и взял девушку за руку. — Я быстро обернусь, вашество.
— Как скажешь, — улыбнулся я и пара направилась вниз по лестнице, а я проводил их задумчивым взглядом. Нет, я был уверен, что Фома и впрямь станет для Иришки лучшим мужем. Что до ее матери, то той придется смириться с выбором дочери, а со временем убедиться, что шаман станет для нее лучшим зятем.
На кухне меж тем мне приготовили чай. Яблокова подвинула к свободному месту тарелку с ломтем пирога. Я понял, что это и есть подкуп, который принесла Свиридова. Потому как у Иришки выпечка получалась пышнее.
— Какими судьбами, Елена Анатольевна? — уточнил я, усаживаясь за стол. — Прибыли по делам или просто заглянули на огонек?
— Ей не нужен повод зайти в гости, — беспечно заметила Яблокова. — Это не только твой дом.
— Простите, если показался грубым, — приложил я ладонь к груди. — Просто за последнее время привык, что встречи у нас только по поводам. И чаще всего не самыми приятными. Но я рад видеть вас просто так.
— Повод все же есть, — виновато улыбнулась Свиридова. — Вы уж простите, что я без предупреждения, Павел Филиппович. Но мне было нужно уехать из своей квартиры.
— Что-то случилось? — нахмурился я.
— Даже не знаю, с чего начать, — девушка провела ладонью по волосам, словно ей было нужно собраться с мыслями. — На днях кто-то завалил парадную цветами. И можно было подумать, что это сделал поклонник какой-нибудь девицы по соседству. Но вся соль в том, что большая часть цветов лежала у моей двери, а остальные были рассыпаны по ступеням лестничного пролета, ведущего вниз. К тому же в нашей парадной я одна подхожу по возрасту и статусу под юную девицу.
  
— И что вас смутило? — уточнил я, уже догадываясь, что это были за цветы.
— Растения были не срезаны, а вырваны вместе с землей. Я обратилась к одной гадалке… — девушка смешалась и исправилась, — знающей о ритуалах даме. И она заявила, что это кладбищенская земля. И что на ней сделаны какие-то нечистые заговоры. К тому же, дворник, который убирал все эти цветы, нашел среди них сломанную табличку с именем императора. И я ума не приложу, кто и зачем сделал. Но мне кажется, что меня таким образом хотят запугать. Намекают на убийство и захоронение. Меня обычно такими вещами не пронять, Павел Филиппович…
Она не договорила, но я и без слов понял. Раньше ей было не страшно, потому как за спиной стоял важный родич и семья жениха. Теперь же Свиридова была одна. Без защиты титула и влиятельной семьи.
— Быть может, все не так страшно, как кажется? Вы уверены в словах той самой знающей дамы?
— Если бы дело было только в этом, — девушка тяжело вздохнула. — На днях я заметила, что за мной ходят какие-то люди в темной одежде. И когда я попыталась сбежать…
— У вас не получилось?
— Они поджидали меня у дома. Хотя и желали спрятаться. Но сложно это сделать в тесном дворе.
Я подумал, что Гордей немного перестарался с защитой девушки. И ему стоило предупредить ее о цветах, которые, как я уже понял, он добыл с клумбы у памятника императору.
  
Глава 21
 
Цветы и слезы
 
Я покачал головой и встал со стула. Прошел к окну и отодвинул край шторы. У арки стояла пара парней в темных костюмах. Один из них поднял лицо и, заметив меня, с улыбкой коснулся пальцами полей шляпы.
— Простите, что снова пришла к вашему порогу, когда мне стало страшно, — вздохнула Елена Анатольевна. — У меня появилась было шальная мысль позвонить Морозову, но я не решилась побеспокоить этого человека.
— Точнее, вы не захотели оставаться у него в долгу, — предположил я.
— Слова хорошего адвоката, — ответила девушка.
— Вы собирались обратиться к Станиславу Александровичу? — уточнил я, но гостья покачала головой.
— Нет, ему бы я позвонить не решилась. Слишком свежи мои воспоминания о визите в его загородный дом. Боюсь, что мне еще долго будет не по себе в присутствии Зимина.
— Этот милейший парень вас обидел? — удивилась Яблокова, и выглядело это достаточно искренне. — Но почему? Он ведь просто душка. Видели бы вы, как его любят наши котики. А коты не могут ошибаться.
— Он не обидел. Однако, мне пришлось какое-то время поработать на его конюшне.
— Простой достойный и честный труд никогда не вредит людям, — философски заметила Людмила Федоровна, и я с сомнением покосился на женщину, не веря, что Яблокова честно работала хотя бы день.
— Не так давно мне звонил Александр Васильевич, — продолжила Свиридова. — Мастер Морозов подтвердил, что я буду зачислена в штат нового отдела. А также дал понять, что я могу рассчитывать на помощь в случае потери фамилии. По телефону он показался мне приятным человеком.
— Не верьте первому впечатлению, — нахмурилась моя соседка. — Несмотря на то, что он супруг дражайшей Софьи Яковлевны, я точно знаю, что Морозов опасный человек. Всегда помните об этом и не показывайте ему своих слабостей.
— Вы с ним знакомы лично? — беспечно уточнила гостья.
Но я вмешался и не позволил Яблоковой откровенничать.
— Я не отказываю вам в помощи, Елена Анатольевна. Вот только вам никто не угрожает. По крайней мере, я точно уверен, что цветы вам были подарены от всего сердца. А сопровождали вас лишь для того, чтобы защитить от возможной опасности.