М. С.
Издана инструкция по сбережению моторесурса. Марина прочла. Витиевато выругалась. Новые танки только получены, но эксплуатировать их нельзя. Беречь материальную часть надо. При этаком-то букете технических новинок. Только у нормальных людей вопрос возникнуть может: Как танкист будет воевать на технике, которую видел только в гараже, и то издалека.
А для обучения личного состава на каждый батальон обещали прислать по десять Т-26…
Попадись автор инструкции Марине — позавидовал бы защитникам Государства Церент.
Молодая генерал в тот же вечер была в столице. Бронетанковое управление в результате чуть не взорвалось, от подобного визита. Но никого из жирнозадых начальников в наличии не обнаружилось. Чинуши рангом пониже были подчеркнуто вежливы, и мастерски переправляли её от одного к другому. Марина взмокла, носясь по этажам, съездила примерно по паре десятков чиновьих рож, переколотила массу посуды в буфете 'Управления' , съездила ещё по нескольким мордам, и уяснив, наконец, что ничего от дармоедов этих не добьется, пообещала вернуться завтра, и приготовить генерал-полковничий салат, в том смысле, что туши жирнозадых послужат основным ингредиентом, конечности и головы чинов рангом пониже украшением сверху, а кухонным ножом выступит отодранный с пожарного щита топор. Топор во избежании и в самом деле отодрала и с собой утащила.
Немного остыв, Марина призадумалась. А ну как будь она только генералом, а не ненаследной принцессой. То что тогда? Стоять ведь будут бронированные монстры в своих гаражах, а экипажи знать не будут, как толком к ним подойти. Лично её мат и мордобитие в управлении ничего не решили. Ладно, хоть просто слушали. Из-за статуса. Поначалу. А любому другому комдиву сказали бы 'Кру-гом. Шагом арш! ' А на прием к министру или кому повыше простому комдиву не пробиться…
Так где же у нас главный бардак?
Стоп! Она-то комдив не простой! И не только к министру без проблем пробьется! Впрочем, от её визита император был явно не счастлив. Правда, узнав о цели визита стал ещё менее счастливым. Кажется, кому-то в Управлении больше не придется полировать задами казенные кресла. Ну, что поделаешь, очень у Его Величества болезненная реакция на словечко саботаж.
А Марина чуть не получила должности генерал-инспектора.
А что делать с инструкцией? Император тоже при случае мог разнообразить язык солдафонскими словечками. И прямо порекомендовал авторам засунуть её себе… Ну, понятно куда!
Теперь на танкодроме и в мастерских дым коромыслом во всех смыслах слова. О пережженном топливе да всяких там сбережениях никто больше не заикается.
Новость о расформировании управления и назначении нового старого генерал инспектора прошла почти незамеченной.
— Да что же тут, в конце-концов творится? Какие бомбежки? Какой десант? Что за ракетные танки? — Марина откровенно бесится. Связи с командованием округа нет, в соседнем городе пожары от бомбежек, эфир заполнен переговорами на непонятном языке.
Глава администрации в панике, несет какую-то околесицу, просит то защитить их неизвестно от кого, то умоляет прислать солдат для тушения пожаров и разбора завалов. Осмысленного удалось вытянуть — связь с вышестоящими структурами и у него полностью отсутствует.
Что же тут в конце концов творится? Ну, да с этим после разберемся. Пока других дел хватает. Дивизию подняли по боевой тревоге и спешно готовят к маршу. И бою. Достоверно известно одно: десант и в самом деле высаживается. Из столицы несколько дней назад под строжайшим секретом передали: между МИДами уже второй месяц идет жуткая перепалка о неизвестных самолетах, систематически нарушающих воздушное пространство сторон. На большой высоте случаются, залетают на тысячи километров в глубь территории. Перехватчики их достать не могут. А от принадлежности самолетов стороны старательно открещиваются.
Как бы там ни было, а под видом больших учебных сборов обе стороны начали скрытую мобилизацию. Вроде как на всякий случай.
Внизу болтали 'неужто опять? ', на верхах декларировали мир и взаимное уважение.
А чем кончилось?
Только вот понять никто не может, что же такое началось.
Военный городок, парки и мастерские несколько раз бомбили.
Вся техника и личный состав в окрестном лесу. Танки врыты в землю и замаскированы. Марина после первых сообщений о бомбежках на свой страх и риск объявила боевую тревогу. С вышестоящими она всегда договорится, а если сто тонные гиганты сгорят с гаражами, складами ГСМ и боепитания… Это как-то никому (кроме тех, кто с небес всякую тротилосодержащую гадость в изобилии сыплет) оптимизма не прибавит.
Всем хорош командир разведроты, только разговаривать без присовокупления деталей совокупления с неизвестной матерью попросту не умеет. Ходят слухи, даже на вручении Малой Звезды командующему фронтом умудрился ответить:
''Служу народу и императору, его мать!
Рация взревела:
— Контакт, твою мать!
Пять секунд.
— Разведгруппа, их мать! На трех машинах, их мать!
Ещё через пятнадцать.
— Бьем, их мать.
Через полминуты.
— Горят, их мать. Едем дальше, твою мать!
''Это деятель в постели с Кэреттой! Вот уж действительно, оргия будет воистину вашу мать!
— Потери?
— Ни ***. Какую-то там мать!
Проезжая мимо, Марина высунулась из башенного люка. Машины горят, две на левой обочине, одна на правой. Все бы ничего, но военная техника каждой страны очень индивидуальна, и имеет какие-то необъяснимые общие черты. Поставь рядом танк, самолет, орудие, грузовик, пусть одинаково выкрашенные, но сделанные в разных странах — наметанные глаз сразу определит, где чей, даже если чего-то никогда и не видел. Какое-то в них национальное родство присутствует. Легко отличить свои от чужих. И даже если появится что-то новое — будет преемственность с уже известным.
Это же… не мирренское. Нету в машинах их фирменного тяжеловесного изящества, острота и стремительность в линиях. Парадоксальные ребристые колеса.
Только сейчас все изломанное и мертвое. Сначала исхлестанное разрывными и бронебойными пулями крупнокалиберных пулеметов, а затем доломанное свежесделанными гусеницами.
— Нашли убитого десантника.
— И что такого? — огрызнулась Марина. Подпалить пяток трехосных джипов — сомнительное 'достижение' для сверхтяжелых танков. Мечемся в поисках противника, жжем топливо. На складе — одна заправка, да и ту ещё надо довезти. Кстати, о данном вопросе.
— Капитан, с ротой мотопехоты займите нефтебазу вот здесь — она ткнула пальцем на карте — обеспечьте охрану, потом пришлю наши бензовозы.
Тот лейтенантик не уходит.
— И что же в нем такого интересного?
— Это не человек.
Хотя и похоже по фигуре. Бросилось в глаза снежно-белое обмундирование чуть ли не в обтяжку. Сухощавый мужчина лет тридцати, лицо узкое с тонкими чертами и очень длинными заостренными ушами причудливой формы. Это что, продукт мирренской генной инженерии?
— Снайпер — пояснил кто-то.
— В бордельных штанах? — не поверила Марина
— Понимаете… Когда застрелили. Он в камуфляже был. Нормальном. Потом пожелтел. Сейчас вот такой.
— Винтарь его где?
Протягивают. Длинный и легкий, зараза, из металла, похоже, только ствол, приклад из белого пластика и с растительным орнаментом, выложенным серебром; прицел похоже с подсветкой, да еще и ночного видения, собака, маленький какой, не то что наши амбары с забралом.
— Прицел, часом, цвета не менял?
— Менял.
— Кто бы они ни были, а то что у них под боком танковая дивизия околачивается, явно прохлопали, благо такими ушами хлопать сподручнее.
Самоходные гаубицы натружено гудят, сползая с дороги в лес. Все-таки двигатель слабоват для такого шасси. На удлиненный корпус среднего танка в легкобронированной открытой рубке водрузили 150-мм гаубицу. Пусть броня полегче чем на базовом танке, но гаубица-то тяжеленная.
Батальон тяжелых танков, атакуя эшелонированную оборону всегда наступал имея за боевыми порядками роту штурмовых танков — тяжелобронированных малоподвижных машин, вооруженных короткоствольными 250-мм орудиями в рубке. Однако, фугасный снаряд 'обрубка' с гарантией превращал любое полевое укрепление в комфортабельный склеп для гарнизона. А бетонные доты низводились до уровня кладбищенского монумента, построенного по проекту пьяного художника-абстракциониста.