Башня Богов III (СИ)

— Эта искра меня ненавидит! — исступлённо шикнула Кари. — Она не желает слушаться!
Глаза крылатой сверкали безумием, которое с самого начало меня напрягло. Кажется, она остро нуждалась в ягодах собственной выростки и бесилась от невозможности мимоходом ширнуться. Блин, это добром не кончится.
— Угомонись, — Орчана взобралась на багровый нарост лавы, чтобы стать с высокой спутницей вровень, и схватила её трясущиеся ладони в свои. — Закрой глаза, ну. Погоди беситься, на секунду наплюй на всё.
  
— Плевать на всё, — прошептала Кари, напряжённые крылья слегка распушились.
— Не ори на мышонка, а послушай, чего он пищит.
Орчана обозвала искру божественного света «мышонком» и тем самым одушевила симбионт. Это умно, ведь если он маленький питомец, то меньше боязни и проще найти общий язык.
Шисс собрал облака мелкой каменной пыли и клубил из неё стремительно менявшиеся фигуры, словно скульптор тумана или даже режиссёр. Уилл опять поднялся в воздух и создал дугу гудящей плазмы между искрами: два действия одновременно, быстро прогрессирует мистер бухгалтер. Оберин повёл стальной дланью и сокрушил камни на расстоянии, сжав кулак.
Я тоже пытался применить искру, но боялся, как среагирует на неё Чистота. К счастью, моё проклятие приняло искру спокойно и без агрессии. Почему? Да кто знает! А почему Чистоту так бесит магия и она стремится её развеять и подавить? Ответа нет, примем как данность. Но на частицу Гормингара моя антимагия не агрилась, поэтому я попробовал швырнуть пригоршню света в лавовый зубец. С третьей попытки всполох метнулся и снёс зубец чисто, как джедайским мечом. Круто.
А что, если применить обе моих способности сразу? Я попробовал впитать энергию искры, как воровал энзы чужой магии. И получилось: Чистота вытянула силу, а искра при этом не угасла! Меня захлестнул поток тараторящих голосов, с трудом заставил их замолчать. Левая рука заполнилась энзами, как бы назвать… инфосвета. Это не одна из двенадцати мировых стихий, а сила конкретного божества. Небожители берут стихии, миксуют их и создают свой собственный коктейль, уникальный для каждого. «Кровь божества», так можно назвать энергию, которую он дарит своим жрецам. В зависимости от характера и ниши бога, его сила творит добро или зло, красивое или пугающее. Я понятия не имел, как действует инфосвет, но в левой руке хранился 21 энз — таков мой нынешний предел энергоёмкости, равный минусовому дару.
Я бы и дальше экспериментировал, но время вышло.
— Летят, — прошептал Шисс, вглядываясь в мрачное небо между кусками висящих островов.
Взгляд выхватил чёрные кляксы, которые неслись к нам, трепеща отростками. Брр.
— Готовьтесь, — буркнула Кари, её кулаки сжались. Её попытки не привели к впечатляющим результатам, но хоть держать искру в ладони научилась.
— Пойдёшь под защиту, созерцатель? — спросил чёрный рыцарь, раскрыв створки доспеха.
— Нет, лорд Оберин, — помотал мордой Шисс. — С этим врагом каждому придётся сражаться лицом к лицу.
Мы разошлись широкой дугой, чтобы не мешаться друг другу. Бесформы стали видны невооружённым взглядом: семь чёрных клякс из чавкающей тьмы. Они синхронно обогнули последний остров и ринулись вниз, за считанные секунды преодолели расстояние и вдруг застыли в воздухе, едва не долетев. Ну и отвратные твари!
Бесформы без остановки раздувались и скрючивались, одни отростки втягивались, другие вылазили на их место и тянулись к нам. Казалось, что существа не контролируют собственных тел. Как будто внутри идёт постоянная борьба и одни части пожирают другие в непрекращающемся акте самопожирания. Шисс взирал на них с благоговейным ужасом, Орчана с первобытным отвращением, поза Оберина выражала скорбь, Уилл застыл потрясённый. Кари… взгляд девчонки метался между бесформами, словно она пыталась найти выход из тупика, её фигура выдавала желание прятаться и бежать. Но бежать было некуда, и во взгляде шпионки росло зачарованное безумие жертвы, пойманной в капкан.
Шесть из семи бесформов начали медленно опускаться, каждый нацелился на одного из нас, а седьмой, который летел за Валлой, оказался лишним. Он безвольно повис в воздухе и наконец по-настоящему замер, как парализованный: потерял цель и вместе с ней всякое подобие жизни.
В центре каждого из шести чудовищ начала раскрываться кошмарная пасть. Они собираются нас поглотить и сожрать. Подавятся, черти. Происходящее казалось ирреальным, как застывший кошмар в тишине. Воздух вокруг тварей шёл рябью, им приходилось ощупывать каждый метр вокруг и протискиваться сквозь невидимое сопротивление. Было видно, что мир за чертой им неприятен: тут царит воля Гормингара, а они с Чёрным солнцем враги. Но бесформы продавливали пространство и медленно тянулись к нам, содрогаясь в предвкушении.
— Во имя Тьмы! — Оберин прыгнул вверх, как стальное ядро, объятое светом. Он врезался в разинутую пасть, смял бесформа, словно фигуру из пластилина, и начал кромсать трезубцем, яростно рассекая врага. Куски вязкой чёрной плоти разлетались в стороны — но тянулись обратно, словно живые существа, возвращались и моментально врастали.
Это стало триггером для остальных: с нас слетело оцепенение, осталось только желание выжить. Кари вскрикнула и метнулась вбок, облетая своего бесформа по дуге, чтобы ударить сзади. Уилл вознёсся с развевающимися волосами, разводя руки в стороны, а когда чудовищная пасть сомкнулась вокруг него — врубил плазменную дугу, превратив её в кольцо. Шисс выпустил облака ядовитого тумана, в которых мелькали фигуры — и бесформ заглотил ядовитую копию. Орчана издала боевой клич и жахнула пятиметровой палицей по пасти врага.
Всё смешалось: мелькание, крики; я перестал видеть, как дела у других. Весь мир сошёлся к моему бесформу, вязкому, как живой клокочущий мазут. Щупальца обвились со всех сторон, трёхметровая пасть надвинулась заглотить; я резким прыжком ушёл вверх и рассёк один отросток. Вершитель прорубил его тяжело, с паршивым ощущением: по металлу прошла спазматическая волна отдачи. Я взлетел над чудовищем и упал сверху, чтобы проткнуть мечом мозг.
Но у бесформа не было мозга.
Внутри массы не было никаких органов, только жадное содрогание скверны, и атаки меча причиняли ей мало урона. Щупальца похватали со всех сторон, я отсёк первое, второе — удары отдавались вибрацией в руках. Обрубки отлетали прочь, конвульсивно извивались в воздухе, словно черви, и возвращались обратно, за секунду врастая в бесформа.
Удары наносили ему какой-то вред, тварь не могла срастаться бесконечно — просто я кончусь гораздо раньше. Отростки облепили, сноровисто лезли к шее и лицу, пытаясь меня сковать — при этом каждое щупальце просачивалось внутрь, втекало под доспех и под одежду, рвалось к телу. Локоть покоробила стягивающая боль — чёрная жижа затекла под рукав, и моя кожа мгновенно побагровела и распухла, покрывшись волдырями. Это походило одновременно на аллергию в крайней форме и на мутацию, как в фантастическом кино. Меня прошиб пот: не дать жиже попасть в лицо!
Щупальца рвались со всех сторон, мне не хватало рук и ног, чтобы их отбивать и блокировать; нет, физически справиться с бесформом нереально. Впрочем, такого плана и не было. Бутылка с бензином лопнула, жидкость расплескалась по чёрной пасти, зажигалка щёлкнула и улетела в неё, пламя вспыхнуло и жарко растеклось по рвущимся ко мне жвалам и многочисленным языкам. Огонь оказался бесформу не по нраву! Чёрную плоть затрясло, нутро извергло утробный крик, я обрубил ещё два отростка и высвободил плечо… но левая рука вынужденно упёрлась в смыкавшуюся пасть, чтобы не дать ей закрыться — и ладонь целиком ушла в жижу. Скверна втекла под перчатку, кожа взбугрилась, пальцы скрючило от боли: мои мышцы отторгали живую скверну, а она коробила их и терзала.