Дюна

Один из адъютантов Холлика пошевелился в кресле и буркнул:
– Разве это справедливо?
– Справедливо? – посмотрел на него герцог. – Кто просит справедливости? Мы сами должны установить ее. И мы добьемся справедливости на Арракисе… или умрем. Быть может, вы жалеете о том, что связали свою судьбу с нашей, сэр?
Человек не мигая глядел на герцога:
– Нет, сир, вы хотите подчинить себе богатейший источник дохода во всей Вселенной… Мне не остается ничего иного, как следовать за вами. Простите мне эту вспышку. Но… – Он повел плечами. – Иногда все мы чувствуем горечь.
  
– Горечь, я понимаю, – согласился герцог, – но давайте не взывать более к справедливости, пока у нас еще есть руки и воля их использовать. У кого еще скопилась горечь? Если она есть, дайте ей волю сейчас, на совете друзей, где каждый может высказать, что у него на сердце.
Холлик шевельнулся и сказал:
– Меня смущает, сир, что среди нас нет волонтеров из других Великих Домов. Они лишь направляют послания Лето Справедливому и клянутся в вечной дружбе, ведь это им ничего не стоит.
– Они еще просто не поняли, кто победит в этой схватке, – ответил герцог. – Большинство Домов обрюзгли и не решаются на риск. Их нельзя винить в этом, их можно лишь презирать. – Он поглядел на Хавата. – Мы говорили об оборудовании. Ты не можешь показать примеры и познакомить людей с машинами?
Хават кивнул, помахал подчиненному у солидо-проектора.
На поверхности стола в ближней к герцогу половине появилась солидо – трехмерная проекция. Кое-кто в дальней части стола поднялся, чтобы лучше разглядеть ее.
Не спуская глаз с машины, Пол наклонился вперед.
Судя по крохотным фигуркам людей рядом с ней, эта штука была около ста двадцати метров длиной и сорока метров шириной. И в общем напоминала жука, поставленного на широкие гусеницы.
– Уборочная фабрика, – начал Хават. – Для этого снимка мы выбрали комбайн получше. Одна из трех драг, которые были введены в строй первой группой экологов Империи, и она еще на ходу… но как это возможно и почему – я не знаю.
– Если это та, которую они зовут «Старой Марией», – она из музея, – сказал помощник. – Я думаю, Харконнены держали ее как наказание, угрозу для работников. Веди себя хорошо, или сошлем на «Старую Марию».
Вокруг стола засмеялись.
Пол не отвлекался на смех. Внимание его было отдано солидопроекции и вопросу, который вертелся у него в голове. Указав на изображение на столе, он спросил:
– Сафир, неужели есть такие черви, которые способны проглотить эту машину?
За столом воцарилось молчание. Герцог выругался про себя, но подумал: «Он прав, они должны все хорошенько представить».
– В глубокой пустыне есть черви, которые могут проглотить машину одним глотком, – сказал Хават, – а поближе к Барьеру, где в основном добывается специя, хватает таких, которые могут сперва раздавить ее, а потом на досуге сожрать.
– А разве нельзя применить щиты? – спросил Пол.
– По свидетельству Айдахо, – сказал Хават, – использовать щиты в пустыне опасно. Даже индивидуальный щит моментально созовет всех червей в округе за несколько десятков километров. Излучение щитов приводит червей в смертельную ярость. Так нам объяснили фримены, и причин сомневаться в их правдивости у нас нет. Во всем ситче Айдахо не заметил ни одного щита.
– В самом деле? – переспросил Пол.
– Если бы ими пользовались несколько тысяч человек, все щиты не спрятали бы, – ответил Хават. – Передвижения Айдахо по ситчу не ограничивали. И он не видел ни щитов, ни признаков их использования.
– Да, загадка, – протянул герцог.
– А вот Харконнены здесь использовали уйму щитов, – сказал Хават, – ремонтные мастерские есть в каждом гарнизонном городке, и документация свидетельствует о крупных расходах на починку и запчасти.
– А способа обнуления щитов Вольный народ не создал? – спросил Пол.
– Непохоже, – ответил Хават. – Теоретически это, правда, возможно… Статический контрзаряд величиной с большой город должен бы дать нужный эффект, но пока никто не пробовал проверить опытным путем.
– И мы бы уже услыхали об этом, – сказал Холлик. – Контрабандисты отлично знакомы с фрименами и немедленно обзавелись бы подобным устройством, если бы оно существовало. А уж им-то просто некому помешать увезти любой прибор с планеты.
– Не люблю, когда столь важные вопросы остаются без ответа, – сказал Лето. – Сафир, я хочу, чтобы ты уделил внимание в первую очередь разрешению этого вопроса.
– Мы уже работаем, милорд. – Он откашлялся. – Ах да, Айдахо сказал и еще кое-что. Он говорил, что насчет отношения фрименов к щитам невозможно ошибиться: те их просто-напросто забавляют.
Хмурясь, герцог напомнил:
– Речь сейчас идет о добывающем оборудовании.
Солидоизображение комбайна-фабрики сменилось изображением крылатой машины, рядом с которой человеческие фигуры казались гномами.
– Это каргон, – пояснил Хават, – очень большой топтер, единственная обязанность которого – доставлять фабрику в богатые специей пески и забирать ее оттуда, когда появляется червь. А они приходят всегда. Вкратце процесс сбора специи выглядит так: ныряешь в пески и выныриваешь, ухватив побольше.
– Великолепно соответствует морали Харконненов, – сказал герцог.
Резкий общий смешок был, пожалуй, слишком громок.
В фокусе проектора каргон сменился орнитоптером.
– Эти топтеры мало чем отличаются от обычных. Основные конструктивные изменения позволяют увеличить радиус действия. Усилена защита от песка и пыли самых важных частей конструкции. Щитом снабжен разве что один из тридцати… быть может, это делается для увеличения дальности.
– Не нравится мне это отсутствие щитов, – проворчал герцог и подумал: «Не в этом ли секрет Харконненов? Нам не спастись и на щитоносном фрегате, если все обернется против нас». Чтобы отогнать эти мысли, он тряхнул головой и сказал: – Ближе к делу. Какой доход можно ожидать?
Хават перевернул две страницы в записной книжке.
– Оценив стоимость ремонта и количество функционирующего оборудования, мы определили эксплуатационные расходы. Естественно, для страховки мы приняли минимальный уровень. – Он зажмурил глаза и в полутрансе ментата произнес: – При Харконненах на обслуживание и заработную плату шло не более четырнадцати процентов дохода. Хорошо, если нам для начала удастся ограничиться тридцатью процентами. С учетом повторных инвестиций и их роста, а также доли КАНИКТ и военных расходов, наша прибыль составит шесть-семь процентов, пока мы не сумеем заменить изношенное оборудование. Тогда прибыль возрастет, и ее можно будет поддерживать на уровне двенадцати-четырнадцати процентов. – Он открыл глаза. – Если только мой господин не желает обратиться к методам Харконненов.
– Нам нужна прочная и постоянная планетарная база, – сказал герцог, – а для этого следует обеспечить счастье большой доли населения, в особенности Вольного народа.
– В первую очередь Вольного народа, – согласился Хават.
– Наша власть на Каладане основывалась на морских и воздушных силах. Здесь нам придется создавать, так сказать, пустынные силы. Возможно, воздушные войдут в их состав, но не исключено, что этого не случится. Я хочу, чтобы вы обратили внимание на отсутствие щитов на их топтерах. – Он покачал головой. – Харконнены надеялись, что мы используем на планете в основном их людей. На это трудно решиться. В каждой новой группе окажутся их агенты.
– Тогда придется примириться с куда меньшими доходами и уменьшением сбора, – сказал Хават. – В первые два сезона величина его составит не более трети от средней величины при Харконненах.
  
– Вот-вот, – сказал герцог. – Именно этого мы и ожидали. Придется поторопиться с Вольным народом. До первого слушания в КАНИКТ я хочу иметь пять полных батальонов из одних фрименов.
– Времени, сир, на это немного, – сказал Хават.
– У нас вообще мало времени, как ты знаешь. Барон при первой же возможности вернется сюда, прихватив переодетых в свою форму сардаукаров. Сколько войска они могут использовать?