Барраяр

– Я не понимаю, что вы хотите этим сказать. Но как бы то ни было, если груз в порядке, вы получите соответствующую сумму.

Его слова вселили в Майлза определенную степень оптимизма.

«Этот человек не фор. Вряд ли я нанесу ему смертельное оскорбление, если у него на глазах пересчитаю деньги».

– Давайте посмотрим, – предложил он.

Казначей кивнул своему помощнику, и тот набрал цифровой код. Майлз затаил дыхание, готовясь увидеть невероятную кучу денег…

С шипением поднялась крышка кофра, и его взору предстало бесчисленное множество туго связанных пачек разноцветной бумаги. Воцарилось долгое, бесконечно долгое молчание.

Майлз соскользнул со стола, на краю которого сидел, покачивая ногой, и взял одну из пачек. Около сотни одинаковых ярких картинок с буквами незнакомого алфавита, напоминающего неразборчивый почерк. Бумага была тонкой. Он вытянул одну бумажку и поднес к свету.

– Что это такое? – спросил он наконец.

Казначей поднял брови.

– То есть как – что? Валюта в банкнотах. Служит в качестве дензнаков на большинстве планет.

– Это я знаю и без вас. Я спрашиваю – что это за валюта?

– Фелицианские миллифениги.

– Миллифениги… – повторил Майлз. Звучало, как изощренное ругательство. – Сколько здесь в переводе на настоящие деньги? Бетанские доллары или, скажем, барраярские имперские марки?

– А что такое барраярские марки? – озадаченно пробормотал помощник.

Казначей откашлялся:

– В отчете по итогам года, публикуемом, как известно, Бетанской валютной биржей, сто пятьдесят миллифенигов соответствуют бетанскому доллару.

– Это было почти год назад. А сейчас?

Казначей вдруг с интересом уставился в иллюминатор, обронив:

– Оссеровская блокада не дает нам возможности следить за текущим курсом.

– Вот как? Ну, хотя бы самый свежий, который вы знаете.

Фелицианин снова откашлялся. Его голос сделался совсем тихим:

– Я надеюсь, вы понимаете, что из-за блокады практически вся информация о ходе войны поступает на другие планеты от пеллиан…

– Простите, меня интересует курс.

– Мы не знаем…

– Последний курс! – прошипел Майлз.

Казначей вздрогнул.

– Мы правда не знаем, что там творится в настоящий момент. Последняя сводка заключалась в том, что… что фелицианская валюта… – Он запнулся и договорил почти шепотом: – Снята с торгов.

Рука Майлза потянулась к кинжалу.

– И чем же обеспечиваются эти мил-ли-фе-ни-ги? – Последнее слово он сдобрил смертельной дозой яда.

– Правительством Фелиции, – гордо вскинул голову его собеседник.

– Тем самым, которое почти проиграло войну?

Казначей пробормотал что-то невнятное.

– Вы же проиграли эту войну, не так ли?

– Поражения на дальних орбитах еще не означают проигрыша войны, – выкрикнул отчаявшийся казначей. – Мы по-прежнему контролируем внутреннее пространство.

– Миллифениги, – повторил Майлз. – Миллифениги… Мне нужны бетанские доллары, – отрезал он, свирепо глядя на фелициан.

Ответ казначея был именно таким, каким он должен быть у человека, гордость которого уязвлена и который загнан в угол.

– У нас нет бетанских долларов. Все, до последнего цента – вкупе с другой галактической валютой, которую удалось наскрести, – майор Даум истратил на покупку груза.

– Доставляя который, я не раз рисковал жизнью…


– Доставляя который, майор погиб.

Майлз вздохнул, понимая, что из этого спора ему не выйти победителем. Ни уловки, ни изощренное остроумие, ни угрозы не помогут получить бетанские доллары от правительства, которое их не имеет.

– Миллифениги, – обреченно пробормотал он.

– Мне нужно идти, – заметил казначей, – моя подпись должна стоять под актом о приемке груза.

Майлз устало махнул рукой.

– Идите.

Оба служащих поспешно удалились, а Майлз остался в конференц-зале наедине с сундуками. То, что казначей не удосужился ни выставить охрану, ни потребовать расписки в получении, ни хотя бы подождать, пока деньги будут пересчитаны, могло означать лишь одно – вся эта куча разноцветных бумажек действительно не стоит ни гроша.

Майлз достал из сундука несколько пачек этой макулатуры и, построив из них пирамидку, уставился на нее задумчивым взглядом. Интересно, какую площадь займут бумажки, если разложить их по одной? Наверное, можно будет оклеить не только его спальню, но и всю фамильную усадьбу Форкосиганов. Только мама вряд ли позволит.

Потом ему захотелось проверить, хорошо ли эти «банкноты» горят. Он поджег одну, намереваясь дождаться, пока она догорит до самых пальцев, решив заодно выяснить, что неприятнее – боль от ожога или желудочный спазм. Но, как только запахло паленым, автоматика с громким щелчком заблокировала замки на дверях; завыла сирена; из стены высунулся шланг химического огнетушителя и хищно потянулся к нему, словно красная змея. Для космического объекта нет ничего страшнее пожара. Через несколько секунд система пожаротушения начнет выпускать из помещения воздух, напомнил себе Майлз, и торопливо затушил банкноту. Затем подошел к дверям и отключил сигнализацию.

Вернувшись к столу, он принялся возводить на нем новые «финансовые структуры». На сей раз это был квадратный форт с высокими башнями по углам и просторным внутренним двором. Никак не удавалась перемычка над воротами – она вновь и вновь обрушивалась с тихим шелестом… Может, в самом деле попробовать выбраться отсюда на каком-нибудь пеллианском торговом корабле под видом умственно недоразвитого мутанта, которого богатые родственники решили спровадить в инопланетный госпиталь или в отдаленный зоопарк? Элен станет его сиделкой, а Ботари – санитаром. Во время таможенного контроля можно будет для убедительности снять ботинки и грызть ногти на ногах. Но какие роли смогут играть Мэйхью и Джезек? А Элли Куинн – она хоть и не присягала ему, но он обязан восстановить ее лицо. И самый неприятный вопрос – чем платить. Сомнительно, что баланс между фелицианской и пеллианской валютами позволит воспользоваться содержимым сундуков.

Тут послышался звук отворяемой двери, и Майлз одним взмахом руки превратил почти готовый форт в бесформенную груду денежных пачек. Он как раз успел величественно выпрямиться, когда в зал вошел один из дендарийцев.

Заискивающая улыбка не могла скрыть алчного блеска в его глазах.

– Прошу прощения, сэр. Говорят, поступили деньги на зарплату?

Невероятным усилием воли Майлз подавил истерический смешок.

– Как видите.

«В конце концов, кто здесь знает текущий курс миллифенига? Можно назвать какую угодно цифру – все равно наемники, болтавшиеся в оцеплении, сто лет не получали новостей с валютного рынка. Конечно, если они узнают правду и начнут рвать меня на части, кусков явно не хватит на всех – выйдет нечто вроде расчленения императора Ури Безумного».

Оценив размер денежной кучи, наемник невольно охнул.

– Надо бы выставить охрану, сэр.

– Абсолютно с вами согласен, стажер Ноут. Очень дельная мысль. Почему бы вам этим не заняться? Возьмите двух своих товарищей какие понадежнее, оттранспортируйте платформу в безопасное место и установите круглосуточное дежурство.

– Мне, сэр?.. Вы поручаете это мне?! – еле выговорил Ноут.

«А что ты с ними будешь делать, если украдешь? – подумал Майлз. – Пойдешь и купишь батон хлеба?»

– Да, я поручаю это вам, – веско подтвердил он. – Или вы полагаете, что я не оценил по достоинству вашу работу на прошедшей неделе?

«Хорошо еще, хоть имя твое запомнил», – тоскливо добавил он про себя.

– Слушаюсь, сэр! Сию минуту, сэр! – завопил наемник, отдал Майлзу совершенно не полагающийся по уставу адмиральский салют и вприпрыжку бросился за помощниками, будто вместо подошв у него вдруг оказались надувные резиновые мячики.

Майлз рухнул лицом в кучу миллифенигов, отчаянно, чуть не до слез, хохоча.





* * *


Понаблюдав за тем, как рассыпанные банкноты водворяются обратно в сундуки и уплывают на склад под неусыпным оком караульных, Майлз остался в конференц-зале. Вскоре должен был подойти Ботари – как только закончит передачу пленных фелицианам.

Его внимание привлек РГ-132, висящий перед шлюзом. Корпус корабля стал похожим на недошитое лоскутное одеяло. «Если в один прекрасный день мне придется лететь на нем, надену скафандр и положу рядом шлем. Может, тогда смогу почувствовать себя относительно спокойно», – подумал Майлз.

Когда вошли Джезек и Мэйхью, он все еще уныло разглядывал грузовик.

– Мы ввели их в курс дела, сэр, – доложил инженер, щелкнув каблуками. Остатки гнева в его глазах сменились удовлетворением паука, поймавшего муху.

– А? – встрепенулся Майлз, выходя из полузабытья. – Кого ввели в курс дела? Какого дела?

– Фелициан. И этого скользкого подхалима Гамада.

– Хорошо. Я как раз собирался кому-нибудь это поручить, – рассеянно кивнул Майлз.

«Интересно, какую сумму можно выручить, если удастся продать РГ-132 в качестве грузовика ближнего радиуса действия? Причем желательно не за миллифениги. Или, на худой конец, как металлолом. Нет, для Арда это было бы слишком тяжким ударом».

– Они идут, сэр.