Барраяр

– Дендарийские новобранцы, милорд! – гаркнул Джезек, вытягиваясь во фрунт.

– Разве я поручал вам набирать солдат?

«Неужели я был тогда настолько пьян?..» – мелькнуло у него в голове.

– Вы говорили, что нам не хватает персонала для обслуживания оборудования. Я сделал соответствующие выводы и – вот!

– Черт подери… Откуда вы их притащили?

– С Фелиции. Из-за блокады там застряло около двух тысяч инопланетников. Команды грузовых судов, пассажиры, бизнесмены, техперсонал – всех понемногу. Как видите, даже солдаты есть. Конечно, не все здесь бойцы… Пока.

– А эта сотня, как я понимаю, – отборные?

– Ну, как сказать… – Баз опустил глаза и стал ковырять палубу носком ботинка. – Я давал им оружие на сборку-разборку. Тех, кто не пытался запихнуть батарею плазмотрона в гнездо на рукоятке нейробластера, я нанимал.

– Ясно. Остроумное решение. Я сам вряд ли придумал бы лучше. А эти? – Он кивнул в сторону кшатриан. – Они откуда взялись?

– Это занятная история, – вступил в разговор Мэйхью. – С ними все вышло несколько необычно. Какой-то воротила местной… э-э… теневой экономики несколько лет назад нанял их в качестве телохранителей. Но в конце концов они не уберегли-таки его – вот и остались без работы. Согласны на любые условия – только бы выбраться отсюда. Это я их нашел, – самодовольно добавил он.

– Ясно. А цетагандийцы?

С тех пор как эти вояки появились на станции, Ботари не сводил глаз с их размалеванных физиономий.

– Они отлично подготовлены, – заверил инженер.

– А они в курсе, что кое-кто из дендарийцев – с Барраяра?

– Прежде всего они знают, что я сам барраярец. А во-вторых, слово «Дендария» кое-что говорит каждому из них. Они хорошо запомнили эту горную цепь во время Великой войны. Но им ведь тоже надо как-то выбираться отсюда. Контракт получился дешевый – по условиям каждый имеет право уволиться после выхода за пределы блокированной зоны.

– Могу их понять, – пробормотал Майлз.

Фелицианский корабль-курьер парил за пределами стыковочной зоны. А ему так хотелось взглянуть на него поближе…

– Хорошо, – подытожил Майлз. – Ступайте к капитану Тангу и займитесь размещением новобранцев. Да, и еще – немедленно составьте расписание тренировочных занятий. – «…И пусть крутятся как белки в колесе, пока я не смоюсь».

– К капитану Тангу?! – пораженно переспросил Торн.

– Да. Он теперь служит у нас. Как видите, я здесь тоже занимался пополнением личного состава. Своего рода воссоединение семьи, не так ли, Бел? Вы теперь – товарищи по оружию. Как дендарийцы вы обязаны это помнить. – Последние слова он произнес как мог внушительнее.

– Танг… – повторил Торн скорее с удивлением, чем со злобой. – Вот так новость для Оссера!





* * *


Вечером Майлз заносил досье своих новых подчиненных в базу данных «Триумфа». Он работал один, без помощников, заносил данные вручную, стараясь по ходу разобраться, что за улов притащили его неуемные вассалы. К его удивлению, волонтеры были действительно отобраны со знанием дела: большинство в прошлом имело опыт военной службы, остальные – редкие и ценные технические специалисты.

Но в нескольких случаях Майлз, как ни старался, не мог объяснить себе выбор Джезека. Он вывел на монитор крупным планом лицо красавицы, таращившейся на него во время обхода. Какого дьявола имел в виду Баз, когда нанимал ее – специалиста по защите банковских коммуникаций. Ах вот, оказывается, в чем дело – в автобиографии упоминается служба в космических войсках Эскобара. Уволена по состоянию здоровья после войны с Барраяром девятнадцать лет назад. Видимо, увольнение по состоянию здоровья было тогда в моде – Ботари ушел под тем же предлогом. Картинка сменилась, и вдруг…

Он похолодел. Большие черные глаза, темные волосы, четко очерченный подбородок. Фамилия типично эскобарская – Висконти. Но имя!.. Элен!

– Нет, – прошептал Майлз, – не может быть!

Он еще раз, с удвоенным вниманием, перечитал биографию эскобарианки. Прибыла на Тау Верде IV год назад – руководить установкой системы связи, которую ее компания продала одному из банков Фелиции. А всего через несколько дней планета была блокирована. В анкете эта женщина указала, что не замужем и детей не имеет.

Майлз развернул кресло спинкой к экрану, но не удержался и снова взглянул на изображение. Во время той войны она была слишком молода, чтобы служить офицером, – должно быть, одна из подготовленных на скорую руку выпускников. С иронией Майлз поймал себя на мысли: интересно, что он будет чувствовать, когда достигнет тех же лет, что и она?

Но если она действительно мать Элен, возникает вопрос, как ее угораздило спутаться с сержантом Ботари? Ему тогда было не меньше сорока, а красотой он блистал не больше, чем теперь, – судя по видеозаписям, которые родители частенько делали в первые годы брака. Впрочем, о вкусах не спорят.

Майлз закрыл глаза и представил, как здорово будет устроить воссоединение разрушенной семьи. Искушение было настолько велико, что совсем не хотелось думать об отсутствии веских доказательств. Каково – вместо материнской могилы представить Элен живую мать! Утолить жажду, не покидающую ее с самого раннего детства, более острую, чем любые тернии, такую же жгучую, как неуклюжее желание самого Майлза угодить собственному отцу… Это будет подарок в тысячу раз ценнее, чем самые немыслимые подвиги или трофеи, брошенные к ее ногам. Сердце Майлза радостно забилось. А как будет счастлив старина Ботари!

Но все же это только гипотеза, и, проверяя ее, можно попасть в довольно неудобное положение. Скорее всего сержант лукавил, когда говорил, что не помнит войны с Эскобаром, но вдруг это и в самом деле так? Опять же – как быть, если эта женщина не имеет к нему никакого отношения?.. Проверку надо будет провести тайно. Тогда, если обнаружится, что он ошибся, никто не узнает об этой истории.





* * *


На следующий день Майлз пригласил весь старший офицерский состав на совещание – отчасти чтобы познакомить с пополнением, но в основном – ради сбора идей насчет прорыва блокады. При таком изобилии военных и экс-военных талантов – неужели не найдется ни одного, кто знает наверняка, как это можно сделать? Был роздан дополнительный тираж «Дендарийского устава», затем Майлз удалился в свою новую каюту, чтобы еще раз прогнать через компьютер характеристики фелицианского курьерского катера.


Если отказаться от большей части багажа и повысить нагрузку на систему жизнеобеспечения до максимума, можно надеяться на пять пассажирских мест в расчете на двухнедельное путешествие. А если очень постараться, то наверняка найдется способ впихнуть туда и семерых. Майлз старался не думать о наемниках, которые будут с нетерпением ждать его возвращения с подкреплением. Ждать, ждать…

Но задерживаться было нельзя. Компьютер «Триумфа», моделировавший тактические ситуации, наглядно продемонстрировал, что задумывать прорыв оссеровского кордона с войском в двести человек мог только командир, страдающий манией величия в особо тяжелой форме. Хотя… Нет, надо мыслить реально.

Кого же оставить? Элли Куинн с уродливым протезом вместо лица? Она ведь ему не присягала. Затем инженер. Ведь если привезти его на Бету, он будет немедленно арестован барраярскими властями. Так что лучше пускай сидит здесь – для его же собственного блага. Главное – забыть. Забыть о том, как самоотверженно Баз исполнял любую командирскую причуду. Не думать, что сделает Оссер со своими дезертирами, когда доберется до них, – а он доберется, этого не миновать. И не думать о неизбежном завершении романа Элен и Джезека – и о том, что это, может быть, самая главная причина его решения.

Все логично… Его желудок снова сдавила мучительная боль. Нелегко в такую минуту сосредоточиться на работе. Майлз посмотрел на хронометр. Еще несколько минут. Он вспомнил о бутылке этого ужасного фелицианского вина, которая вместе с четырьмя пустыми стаканами все еще стоит в его буфете.

Шумно вздохнув, Майлз откинулся в кресле и улыбнулся Элен. Она сидела на кровати в другом конце каюты и листала очередное пособие по обучению личного состава. Ботари, устроившийся за раскладным столиком, коротал время за чисткой и перезарядкой их личного оружия.

Послав ответную улыбку, Элен вынула из ушей мини-наушники.

– Как поживает программа физподготовки для новобранцев? – осведомился Майлз. – Многие из них, похоже, давненько не пробовали регулярных тренировок.

– Все готово, – объявила она. – Завтра с утра я начинаю заниматься с большой группой. Генерал Хэлифи выделяет нам спортзал завода. – Она хитро прищурилась и добавила: – Кстати, если уж речь зашла о физической форме, может, тебе тоже стоит посещать занятия?

Майлз в ответ промямлил что-то невнятное.

– А что, неплохая мысль, – заметил сержант, не отрываясь от работы.

– Да, но мой желудок…

– Это был бы отличный пример для подчиненных, – с простодушным видом пояснила Элен, глядя на него невинными глазами.

– Можно подумать, ты будешь следить за тем, чтобы никто из них не переломил меня пополам.

– Я возьму тебя якобы вторым инструктором.

– Ваш тренировочный костюм – на нижней полке стенного шкафа, – сообщил Ботари, выдувая пыль из серебристого ствола нейробластера.

Вздох Майлза на этот раз означал капитуляцию.

– Ладно, пусть будет по-вашему.

Он посмотрел на часы. Сейчас. Сейчас это произойдет…

Дверь каюты медленно распахнулась. На пороге стояла Элен Висконти. Секунда в секунду!

– Добрый день, бортинженер Висконти! – начал он весело…

И тут же его слова застыли на губах. Эскобарианка двумя руками подняла игольник и прицелилась!

– Всем ни с места.

Предупреждение было излишним – кто-кто, а Майлз замер, как парализованный, изумленно открыв рот.

– Вот так, – произнесла она наконец. Боль, ненависть и адская усталость смешались в ее глазах. – Это все-таки ты. Сначала я подумала, что обозналась. К сожалению, нет.

Она обращается к Ботари, без труда догадался Майлз. Ствол игольника был направлен прямехонько в грудь сержанту. Когда открылась дверь, Ботари движением, доведенным до автоматизма, выхватил плазмотрон. Каково же было потрясение Майлза, когда он увидел, что рука его телохранителя безвольно опустилась! Он выпрямился, привалившись к стене, – ничего похожего на его обычную стойку для ведения огня.

Элен, как назло, сидела, скрестив ноги, – попробуй прыгни из такого положения. Портативный компьютер упал рядом с ней на кровать; зуммер звучал в тишине словно комариный писк.

Взгляд женщины скользнул по Майлзу и опять остановился на Ботари.

– Я думаю, адмирал, вы должны узнать, что за человека приняли к себе в качестве телохранителя.

– Гм… Почему бы вам не отдать мне ваше оружие. Сядем, поговорим спокойно. – Он осторожно протянул руку. Болевой спазм, зародившийся в животе, распространился по всему телу, руки предательски дрожали. Нет, не такой ему виделась эта встреча.

Зашипев, как змея, эскобарианка мгновенно перевела игольник на Майлза. Тот отшатнулся, и под прицелом вновь оказался Ботари.

– Этот… – кивнула она на него, – бывший барраярский солдат. Я так и думала, что он найдет себе пристанище в какой-нибудь малоизвестной наемной флотилии. Во время барраярского вторжения на Эскобар он был главным истязателем у адмирала Форратьера. Или, может быть, для вас это не новость? – Она посмотрела на Майлза таким взглядом, словно хотела заживо содрать с него кожу.

– Я… я… – пролепетал он, глядя на Элен. Зрачки девушки расширились, тело напряглось, готовясь к прыжку.

– Адмирал никогда не насиловал свои жертвы – он предпочитал наблюдать. Форратьер был любовником принца Зерга – возможно, он боялся разбудить в своем патроне ревность. У того, кстати, пытки были поизощренней. Его слабостью были беременные женщины. Их-то и поставлял ему Форратьер…

Сквозь сотни непрошеных ассоциаций прорвался беззвучный вопль: «Нет, нет, нет…» Давно ли он догадывался, что здесь не все чисто? Догадывался – и не хотел задавать вопросы, ответы на которые могли подтвердить худшие из опасений… Он снова посмотрел на Элен Ботари – у той в глазах не было ничего, кроме ненависти и недоверия. Парализатор лежит на столе перед Ботари, как раз на линии огня – может, попытаться допрыгнуть?..

– Мне было восемнадцать, когда я попала к ним в плен. Недавняя выпускница, я не жаждала воевать – просто мечтала послужить своей родине, защитить ее от врага. Я рвалась на войну, а попала в ад, и штабные крысы с Барраяра могли делать со мной все, что им заблагорассудится!

Элен Висконти явно находилась на грани истерики – воспоминания о пережитом ужасе взволновали ее сильнее, чем предполагала она сама… «Надо во что бы то ни стало заставить ее замолчать», – подумал Майлз, но женщина заговорила вновь:

– А этот… – ее палец лежал, подрагивая, на спусковом крючке, – был их инструментом для пыток. Он устраивал для них настоящие шоу, и за это ходил в любимчиках… После войны Барраяр отказался выдать своих преступников, а мое правительство решило не настаивать – скорейшее заключение мира было важнее справедливости, важнее поруганной чести своих граждан. Он остался гулять на свободе и превратился в мой кошмар – на все эти двадцать лет. Но ведь наемный флот может отправлять собственное правосудие. Адмирал Нейсмит, я требую ареста этого человека!