Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина

6–14 В этом калейдоскопе впечатлений есть некий отзвук сна Татьяны.
9 Бухарцы. Жители Бухары (Бохара), русской Азии, к северу от Афганистана. В Москве они торговали восточными товарами, такими как самаркандские ковры и халаты.
13 львы на воротах. Львы из железа или алебастра, выкрашенные в гадкий зеленый цвет и водруженные, обычно парами, на воротах дома или перед ними в качестве геральдического знака. В пасти они часто держали внушительные железные кольца, бывшие, однако, чисто символическими, поскольку не имели ни малейшего отношения к открыванию ворот.
В романе Писемского «Тысяча душ», своего рода русском «Красном и черном» — и таком же ничтожном в смысле литературного стиля, есть забавный пассаж о львином орнаменте (ч. IV, гл. 5): «Каждый почти торжественный день [действие происходит в провинциальном городе] повеса этот и его лакей садились на воротные столбы, поджимали ноги, брали в рот огромные кольца и, делая какие-то гримасы из носу, представляли довольно похоже львов».
  
XXXIX
 
Вероятно — воображаемый пропуск, создающий ощущение некоторой неопределенной повторяемости обыденных впечатлений.
  
XL
 
 
 
   Въ сей утомительной прогулкѣ
 
   Проходитъ часъ, другой, и вотъ
 
   У Харитонья въ переулкѣ
 
  4 Возокъ предъ домомъ у воротъ
 
   Остановился. Къ старой теткѣ,
 
   Четвертый годъ больной въ чахоткѣ,
 
   Онѣ пріѣхали теперь.
 
  8 Имъ настежь отворяетъ дверь
 
   Въ очкахъ, въ изорванномъ кафтанѣ,
 
   Съ чулкомъ въ рукѣ, сѣдой Калмыкъ.
 
   Встрѣчаетъ ихъ въ гостиной крикъ
 
 12 Княжны, простертой на диванѣ.
 
   Старушки съ плачемъ обнялись,
 
   И восклицанья полились.
 
 
3 У Харитонья. Москвич определял свое местожительство по близости его к той или иной церкви. Упоминаемый здесь святой мученик пострадал на Востоке при Диоклетиане около 303 г.
Пушкин поселил Лариных в том же месте проживания «высшего света», где сам провел в детстве несколько лет. Приход св. Харитонья располагался в восточной части Москвы, поэтому Ларины, въехавшие в западные ворота, должны были пересечь весь город.
Наш поэт родился (26 мая 1799 г.) в арендовавшемся, ныне не существующем, доме в Немецкой улице (переименованной в улицу Бауманскую в честь молодого революционера, убитого в 1905 г. в столкновении с полицией). Осень и зима 1799 г. прошли в Михайловском — имении матери в Псковской губернии. После короткого пребывания в С.-Петербурге семья Пушкина вновь жила в Москве с 1800 по 1811 гг., переезжая на лето в Захарьино (или Захарово) — имение, купленное в 1804 г. (и проданное в 1811 г.) бабушкой поэта по линии матери — Марией Ганнибал — в Звенигородском уезде, милях двадцати пяти от Москвы. Пушкины жили (с 1802 по 1807 гг.) в доме № 8 по Большому Харитоньевскому переулку. Дядя нашего поэта — Василий Пушкин жил в Малом Харитоньевском переулке. Этими сведениями я обязан отчасти господам Левинсону, Миллеру и Чулкову, соавторам книги «Пушкинская Москва» (Москва, 1937), и Н. Ашукину, автору исследования «Москва в жизни и творчестве A. C. Пушкина» (Москва, 1949).
  
XLI
  
 
 
   Княжна, mon ange! — Pachette! — Алина!
 
   — Кто бъ могъ подумать? — Какъ давно!
 
   На долго ль? — Милая! Кузина!
 
  4 Садись — какъ это мудрено!
 
   Ей Богу, сцена изъ романа...
 
   — А это дочь моя, Татьяна. —
 
   Ахъ, Таня! подойди ко мнѣ —
 
  8 Какъ будто брежу я во снѣ....
 
   Кузина, помнишь Грандисона? —
 
   Какъ, Грандисонъ?... а, Грандисонъ!
 
   Да, помню, помню. Гдѣ же онъ? —
 
 12 «Въ Москвѣ, живетъ у Симеона;
 
   Меня въ сочельникъ навѣстилъ:
 
   Недавно сына онъ женилъ.
 
 
12 у Симеона. Симеоновский переулок — того же прихода (см. коммент. к XL, 3). Св. Симеон Столпник старший (390?—459) был сирийским отшельником, проведшим тридцать семь унылых лет на столбе высотой около шестидесяти шести футов и шириной в три фута.
13 По Сочельнику определяется дата приезда Татьяны и ее матери в Москву (январь или февраль 1822 г.).
  
XLII
 
 
 
   А тотъ... но послѣ все раскажемъ.
 
   Не правда ль? Всей ея роднѣ
 
   Мы Таню завтра же покажемъ.
 
  4 Жаль, разъѣзжать нѣтъ мочи мнѣ;
 
   Едва, едва таскаю ноги.
 
   Но вы замучены съ дороги;
 
   Пойдемте вмѣстѣ отдохнуть...
 
  8 Охъ, силы нѣтъ...устала грудь...
 
   Мнѣ тяжела теперь и радость,
 
   Не только грусть...душа моя,
 
   Ужъ никуда не годна я...
 
 12 Подъ старость жизнь такая гадость...»
 
   И тутъ, совсѣмъ утомлена,
 
   Въ слезахъ раскашлялась она.
 
 
1 А тот. «Тот» здесь может означать «последний». Действительно, не вполне ясно, говорит ли тетя Алина еще о сыне прежнего поклонника ее кузины или имеет в виду того, «другого Грандисона», ухаживавшего ранее за ней, Алиной.
  
XLIII
 
 
 
   Больной и ласки и веселье
 
   Татьяну трогаютъ; но ей
 
   Не хорошо на новосельѣ,
 
  4 Привыкшей къ горницѣ своей.
 
   Подъ занавѣскою шелковой
 
   Не спится ей въ постелѣ новой,
 
   И ранній звонъ колоколовъ,
 
  8 Предтеча утреннихъ трудовъ,
 
   Ее съ постели подымаетъ.
 
   Садится Таня у окна.
 
   Рѣдѣетъ сумракъ, но она
 
 12 Своихъ полей не различаетъ:
 
   Предъ нею незнакомый дворъ,
 
   Конюшня, кухня и заборъ.