Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина

Шестьдесят строк четырехстопного ямба, свободная рифма: baabecec, aabeebicicoddo, babacece, babacceded, ababececididobbo, baab; членение текста такое, как принято в русских изданиях; звуковые совпадения, ввиду скудного выбора гласных, не означают тождества рифм, исключая первые строки второго и третьего фрагмента («b» в этих случаях обозначает одну и ту же рифму — «ас») и в предпоследнем (где «b» соответствует рифме «ор»); женские рифмы последнего фрагмента идентичны рифме «боле — воле» в строках 1 и 3 письма Татьяны, которое на девятнадцать строк длиннее.
1 Ср.: Руссо, «Юлия» (от Сен-Пре к Юлии), ч. 1, письмо II: «Я заранее чувствую силу вашего гнева…».
10 искру нежности. Ср. «каплю жалости» в письме Татьяны и «искру добродетели» в первом пространном письме Юлии к Сен-Пре.
12 Привычке милой (ж. р., дат. пад.). Галлицизм: «douce habitude», «doux penchant». Онегин, видимо, следует здесь за Лакло, «Опасные связи» (1782), письмо XXVIII: «Как! Я вынужден буду отказаться от сладостной привычки видеть вас каждый день!» <пер. Н. Рыковой>. Оборот речи, постоянно встречающийся от Шолье до Констана.
16 Несчастной жертвой Ленский пал… Очень странный пассаж. «Bon goût» <«хороший вкус»> и нечистая совесть мешают его стилю стать ясным. Жертвой чего? Ревности? Чести? Судьбы? Меткости Онегина? Онегинской «ennui» — тоски и скуки?
Глубокомысленный комментатор мог бы тут заметить, что впавший в прострацию англичанин наложит на себя руки, тогда как ипохондрик-русский прикончит приятеля — так сказать, совершив самоубийство посредством ближнего.
17–18 Такого рода риторические ходы стали излюбленными у поэтов пушкинского времени. Ср.: Баратынский, «Бал», строки 223–224:
 
 
И, прижимая к сердцу Нину,
 
От Нины сердце он таил.
 
 
20–21 Я думал вольность и покой / Замена счастью. Ср. у Пушкина последнюю строку оды «Вольность» (1817) и небольшое стихотворение, которое начинается «Пора, мой друг, пора…» (восемь строк шестистопным ямбом, написано ок. 1835 г.) строка 5:
 
 
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
 
 
«Покой» сочетает значения «мир», «отдохновенье», «умиротворение», «умственное спокойствие» (см. также «Путешествие Онегина»: [XVIII], 13.) В других случаях (глава Вторая, XXXI, 14) «замена счастию» — «привычка».
29 Пред вами в муках замирать; 38–40 чтоб продлилась жизнь моя, / Я… должен быть уверен… / увижусь я; 48 обнять у вас колени...; 52 А между тем… Как указано русскими комментаторами [79], письмо Онегина полно отголосков «Адольфа» Констана (см. коммент. к главе Седьмой, XXII, 6–7). Тут одни и тот же настойчивый и дерзкий тон: «Мне необходимо видеть вас, если я должен жить» (гл. 3) и парафразы таких пассажей, как: «И тут, когда я всем существом рвусь к вам, когда я так жажду найти отдохновение от стольких терзаний, склонить голову вам на колени, дать волю слезам, — и тут я должен ценою крайнего напряжения смирять себя…» (там же <пер. А. Кулишер>).
30 Бледнеть и гаснуть. Почти буквальный повтор главы Четвертой, XXIV, 2: «[Татьяна] Бледнеет, гаснет».
48 обнять у вас колени. Закругленное выражение, передающее мольбу и преданность; постоянно встречается в тогдашних европейских романах. См., например, «Валерию» мадам де Крюднер, письмо XLII: «Я [Динар] бросился к ее [Валерии] коленям, сжимая их со страстью».
 
В эпистолярном романе Ричардсона «История сэра Чарлза Грандисона», т. 1, письмо XXIX к мисс Селби от понедельника 20 февраля, мисс Байрон в портшезе доставлена коварным носильщиком в дом, где сэр Харгрейв Поллексфен «бросился к моим ногам»; «[она] пала на [свои] колени, простирая [свои] руки [к одной из покидавших комнату женщин]». Затем она падает на колени перед подлецом. Затем бросается на оттоманку. Затем он бросается к ее ногам. Затем он обнимает ее колени своими мерзкими руками (о похожей сцене у мадам де Сталь см. мой коммент., к главе Третьей, X, 3).
49–51 Жанти <«Славный»> Бернар рекомендует будущим влюбленным в своем «Искусстве любить» (1761), песнь II, строки 218–19:
 
 
Meurs à ses pieds, embrasse ses genoux,
 
Baigne de pleurs cette main qu'elle oublie…
 
 
 
 
<Замри у ног ее и обними колени,
 
И ручку, что на них — слезою окропи>
 
 
— и Онегин точно следует этим наставлениям в главе Восьмой, XLI–XLII.
53–54 Ср.: Руссо, «Юлия» (Сен-Пре, жалующийся лорду Бомстону), ч. IV, письмо VI: «Какая пытка обращаться с женщиной словно с посторонней, меж тем как образ ее всегда у тебя в сердце!» <пер. Н. Немчиновой>. Отзвуки писем Сен-Пре в онегинском письме отмечены уже в 1832 г. (21 февраля) Кюхельбекером в его тюремном дневнике.
  
XXXIII
 
 
 
   Отвѣта нѣтъ. Онъ вновь посланье:
 
   Второму, третьему письму
 
   Отвѣта нѣтъ. Въ одно собранье
 
  4 Онъ ѣдетъ; лишь вошелъ... ему
 
   Она на встрѣчу. Какъ сурова!
 
   Его не видятъ, съ нимъ ни слова;
 
   У! какъ теперь окружена
 
  8 Крещенскимъ холодомъ она!
 
   Какъ удержать негодованье
 
   Уста упрямыя хотятъ!
 
   Вперилъ Онѣгинъ зоркій взглядъ:
 
 12 Гдѣ, гдѣ смятенье, состраданье?
 
   Гдѣ пятна слезъ?... Ихъ нѣтъ, ихъ нѣтъ!
 
   На семъ лицѣ лишь гнѣва слѣдъ...
 
 
6 Его не видят, с ним ни слова. Нескрываемое равнодушие Татьяны подчеркнуто тем, что подлежащее в этой фразе отсутствует, а глагол дается во множественном числе, с опущенным «они». В действительности, перед нами галлицизм: «On ne le voit pas, on ne lui parle pas».
  
XXXIV
 
 
 
   Да, можетъ быть, боязни тайной,
 
   Чтобъ мужъ иль свѣтъ не угадалъ
 
   Проказы, слабости случайной....
 
  4 Всего, что́ мой Онѣгинъ зналъ....
 
   Надежды нѣтъ! Онъ уѣзжаетъ,
 
   Свое безумство проклинаетъ —
 
   И, въ немъ глубоко погруженъ,
 
  8 Отъ свѣта вновь отрекся онъ.
 
   И въ молчаливомъ кабинетѣ
 
   Ему припомнилась пора,
 
   Когда жестокая хандра
 
 12 За нимъ гналася въ шумномъ свѣтѣ,
 
   Поймала, за́ воротъ взяла
 
   И въ темный уголъ заперла.