Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии
Часть 172 из 217 Информация о книге
Яманоэ Окура [1625]
Диалог бедняков [1626]892Когда ночамиЛьют дождиИ воет ветер,Когда ночамиДождьИ мокрый снег,—Как беспросветноБеднякам на свете,Как зябну яВ лачуге у себя!Чтобы согреться,Мутное сакэ [1627]Тяну в себя,ЖуюКомочки соли,Посапываю,Кашляю до боли,Сморкаюсь и хриплю…Как зябну я!Но как я горд затоВ минуты эти,Поглаживаю бороденку:«Эх!Нет, не найдетсяНикого на светеМне равного —Отличен я от всех!»Я горд, но я озяб,Холщовым одеяломСтараюсь яУкрыться с головой.Все полотняныеЛохмотья надеваю,Тряпье наваливаюНа себя горой,—Но сколькоЯ себя ни согреваю,—Как этими ночамиЗябну я!Но думаю:«А кто бедней меня,Того отец и матьНе спят в тоске голоднойИ мерзнут в эту ночьЕще сильней…Сейчас он слышит плачЖены, детей:О пище молят,—И в минуты этиЕму, должно быть, тяжелей, чем мне.Скажи, как ты живешь еще на свете?»ОтветЗемли и небаШироки просторы,А для меняВсегда они тесны,Всем солнце и лунаСияют без разбора,И только мнеИх света не видать.Скажи мне,Все ли в мире так несчастны,Иль я одинСтрадаю понапрасну?Сравню себя с людьми —Таков же, как и все:Люблю свой труд простой,Копаюсь в поле,Но платья теплогоНет у меня к зиме,Одежда рванаяМорской траве подобна,ЛохмотьямиОна свисает с плеч,Лишь клочьямиЯ тело прикрываю,В кривой лачугеНегде даже лечь,На голый полСтелю одну солому.У изголовья моегоОтец и мать,Жена и детиВозле ног ютятся,И все в слезахОт горя и нужды.Не видно большеДыма в очаге,В котле давноПовисла паутина,Мы позабыли думать о еде,И каждый день —Один и тот же голод…Нам тяжело,И вечно стонем мы,Как птицы нуэдори,Громким стоном…Недаром говорят:Где тонко — рвется,Где коротко —Еще надрежут край!И вот я слышуГолос за стеной,—То старостаЯвился за оброком…Я слышу, он кричит,Зовет меня…Так мучимся,Презренные людьми.Не безнадежна ли,Скажи ты сам,Дорога жизниВ горьком мире этом?Каэси-ута893Грустна моя дорога на земле,В слезах и горе я бреду по свету,Что делать?Улететь я не могу,Не птица я, увы, и крыльев нету.Поэма сожаления о быстротечности жизни <Яманоэ Окура> [1628]«То, что легко овладевает нами и что трудно преодолеть нам, — это «восемь великих страданий» [1629]. А то, что трудно достигаемо для нас и легко истощается, — это «радости многих лет» [1630]. Об этом печалились люди в древности, и ныне мы также печалимся об этом. Оттого я и сложил эту песню, чтобы разогнать «печаль о седеющих волосах» [1631]. А в песне этой говорится:
804Как непрочен этот мир,В нем надежды людям нет!Так же, как плывутГоды, месяцы и дниДруг за другом вслед,Все меняется кругом,Принимая разный вид.Множество вещейЗаполняют эту жизньИ теснятся на бегу,Чтобы вновь спешить вперед.С женщин мы начнем.Женщине привычно что?Жемчуг дорогойИз чужих краев надеть, [1632]Любоваться им,Белотканым рукавомДругу помахать в ответИли алый шлейф —Платья красного подол [1633],—Идя, волочитьИ с подругою своей,Взявшись за руки,Играть,—Вот он радостный расцветЖизни сил!Но тот расцветУдержать нельзя.Все пройдет:На прядь волосЧерных раковин черней [1634]Скоро иней упадет,И на свежестьАлых щекБыстро ляжетСеть морщин.А теперь — мужчин возьмем.Рыцарям привычно что?Славный бранный мечКрепко привязать к бедру,Крепко в руки взятьСтрелы счастья,ОседлатьСвоего коняИ, красуясь так в седле,Забавляясь, разъезжать.Мир, в котором мы живем,Разве прочен он?Там, где сладко девы спят,Рыцари, сойдя с коней,Двери распахнут,И приблизятся,И рук яшмовых рукойЧуть коснутся — и тотчас,Обнимая юных дев,Руки вмиг переплетутИ в объятьяхДо зариБудут вместе спать.Но глянь!Нет этих ночей:Вот уж с посохом в руках,Сгорбившись,Они бредут,И теперь — ониПрезираемы людьми,И теперь — ониНенавидимы людьми.В мире здесь конец таков:Яшмою сверкающейЮной жизниЖаль тебе,—Но бессилен ты.