Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии

* * *
 
 
Не обещалась она,
 
Но думал я, вдруг придет.
 
Так долго я ждал.
 
О, если б всю ночь не смеркалось
 
От белого света до белого света!
 
 
* * *
 
 
«Несчастный!» — шепнешь ли ты?
 
Когда бы могло состраданье
 
Проснуться в сердце твоем!
 
Незнатен я, но различий
 
Не знает тоска любви.
 
 
* * *
 
 
Я знаю себя.
 
Что ты виною всему,
 
Не думаю я.
 
Лицо выражает укор,
 
Но влажен рукав от слез.
 
 
* * *
 
 
Меня покидаешь…
 
Напрасно сетовать мне,
 
Ведь было же время,
 
Когда ты не знала меня,
 
Когда я тебя не знал.
 
 
  
Разные песни
 
 Когда я посетил Митиноку  [1781], то увидел высокий могильный холм посреди поля. Спросил я, кто покоится здесь. Мне ответствовали: «Это могила некоего тюдзё». — «Но какого именно тюдзё  [1782]?» — «Санэката-асон»  [1783],— поведали мне. Стояла зима, смутно белела занесенная инеем трава сусуки  [1784], и я помыслил с печалью: 
 
 
Нетленное имя!
 
Вот все, что ты на земле
 
Сберег и оставил.
 
Сухие стебли травы —
 
Единственный памятный дар.  [1785]
 
 
* * *
 Песня разлуки, сложенная по случаю отъезда одного из моих друзей в край Митиноку: 
 
 
Если вдаль ты уедешь,
 
Я буду глядеть с тоской,
 
Даже луну ожидая,
 
Туда, в сторону А́дзума,  [1786]
 
На вечернее темное небо.
 
 
* * *
 Сочинено мною, когда на горе Коя  [1787]слагали стихи на тему: «Голос воды глубокой ночью» 
 
 
Заблудились звуки.
 
Лишь буря шумела в окне,
 
Но умолк ее голос.
 
О том, что сгущается ночь,
 
Поведал ропот воды.
 
 
 Стихи, сложенные мною, когда я посетил край Адзума 
* * *
 
 
Разве подумать я мог,
 
Что вновь через эти горы
 
Пойду на старости лет?
 
Вершины жизни моей —
 
Сая-но Накаяма.  [1788]
 
 
* * *
 
 
Порою заметишь вдруг:
 
Пыль затемнила зеркало,
 
Сиявшее чистотой.
 
Вот он, открылся глазам —
 
Образ нашего мира!
 
 
* * *
 
 
Непрочен наш мир.
 
И я из той же породы
 
Вишневых цветов.
 
на ветру облетают,
 
Скрыться… Бежать… Но куда?
 
 
* * *
 
 
Меркнет мой свет.
 
Заполонила думы
 
Старость моя.
 
А там, вдалеке, луна
 
Уже идет на закат.
 
 
* * *
 
 
Возле заглохшего поля
 
На одиноком дереве
 
Слышен в сумерках голос:
 
Голубь друзей зовет.
 
Мрачный, зловещий вечер.
 
 
 Когда я шел в край Адзума, чтобы предаться делам подвижничества, я сложил стихи при виде горы Фудзи 
 
 
Стелется по́ ветру
 
Дым над вершиной Фудзи,
 
В небо уносится
 
И пропадает бесследно,
 
Словно кажет мне путь.
 
 
* * *
 
 
Не помечая тропы,
 
Все глубже и глубже в горы
 
Буду я уходить.
 
Но есть ли на свете место,
 
Где горьких вестей не услышу?
 
 
* * *
 
 
Когда бы в горном селе
 
Друг у меня нашелся,
 
Презревший суетный мир!
 
Поговорить бы о прошлом,
 
Столь бедственно прожитом!
 
 
  
Сикиси-найсинно  [1789]
  
 Перевод Веры Марковой 
* * *
 
 
О, быстротечность!
 
На изголовье случайном
 
В дреме забывшись,
 
Смутной тенью блуждаю
 
По тропе сновидений.
 
 
* * *
 
 
Напрасно гляжу вокруг.
 
Куда устремиться душою?
 
Нет такой стороны.
 
Весну провожая, темнеет
 
Вечернее небо.
 
 
 Песня весны 
 
 
Дверь хижины в горах
 
Осенена ветвями сосен,
 
Не знающих весны.
 
Прерывистою цепью капель
 
Сочится талый снег.
 
 
* * *
 
 
Любуюсь тобою,
 
И пусть этот день весны
 
В прошлое канет,—
 
Слива у самой кровли,
 
Не забывай меня!
 
 
* * *
 
 
Мое мимолетное
 
Минувшее озирая взглядом,
 
Считаю в памяти:
 
Сколько весен я провела,
 
Печалуясь о вишневых цветах!