Международное тайное правительство

XI. Какими же оказались результаты упомянутых явлений?
Они являлись многообразными, а в революционную и наполеоновскую эпоху — решительными. Тем не менее, основной их смысл заключается в развитии тирании еврейства. Рядом факторов обусловливался такой именно результат. Не обращая внимания на все усилия, никакое тайное сообщество, а следовательно, и орден иллюминатов, не способно преодолеть замыслы всемирного кагала. Ни для кого недоступные, а ему неразрывно довлеющие преимущества таковы:
а) целесообразность иудейских дарований;
б) накопление и развитие опыта, приёмов и орудий борьбы через наследственность;
в) неподражаемость тайны в операциях и художество её применения как способы застрахования еврейства от гибели;
г) непрерывность деятельности и обеспеченность выжидания событий;
д) ничтожество предателей, истребляемых без пощады;
е) международный характер предприятий наряду с замаскированном их под любую национальную внешность;
ж) необъятность денежных, равно как всяких иных ресурсов.
Таким образом, не опасаясь конкуренции, еврейство могло даже способствовать расцвету, например, ордена Иллюминатов, зная, что в конце концов это послужит только Израилю. Чтобы не ходить далеко за доказательствами, нельзя прежде всего не отметить в истории “общества философов” крайней подозрительности того факта, что столь убеждённые атеисты, как Вольтер и д'Аламбер хлопотали, однако, о восстановлении Храма Иерусалимского. С этой, казалось бы, невероятной просьбой д'Аламбер адресовался в 1768 году к Фридриху II, но получил отказ. Тогда в письме от 6 июня 1771 года Вольтер обратился к Екатерине Великой, хотя безуспешно.
Общество имело свой пароль — “Ecraser l'Infame”, “Раздавите Опозоренного”. Пароль менял смысл, в зависимости от лица, к которому обращались, из чего позволительно заключить, что у самих энциклопедистов, как в масонстве у Иллюминатов, имелось несколько степеней посвящения. Так, иногда слова “Раздавите Опозоренного” обозначали правительство, иногда католическую церковь или христианство вообще, а иногда кощунственным образом касались самого Господа нашего Иисуса Христа, [147] причём характер этого последнего образа действий носил уже явную печать талмудизма…
XII. 20 апреля 1792 года французы объявили войну Австрии и Пруссии. Враждебные действия продолжались, однако, лишь 14 дней и кончились, в следствии неоднократного бегства солдат Республики при появлении неприятеля. Второй поход, уже по инициативе монархической коалиции, едва не привёл к разгрому Франции. Спас её главнокомандующий союзников, герцог Карл Брауншвейгский, сын того Фердинанда Брауншвейгского, который председательствовал на конвенте в Вильгельмсбаде. Иначе говоря, вырвать Людовика XVI из рук палачей было поручено именно преемнику того, кто короля предал. Умышленно проигранное герцогом Карлом сражение при Вальми стало погребальным звоном христианской и монархической Европы. У Республики появились боевые генералы и, наконец, сам Наполеон. Зная, что “ночные братья” на их стороне, французы пошли на Германию. И вот, накануне Аустерлица, собралась в строго уединённой палатке ложа соединённых французских и немецких “братьев”. Поклялись исполнить уговор и друг друга не щадить. Убивать не станут, разве уведут к себе, и взлелеянные пленники соберутся у неприятельских, но ласковых очагов, где выждут, пока Наполеон продиктует мир побеждённым профанам. [148]
Среди русских воинов было мало масонов, а потому они оказались исключёнными из этой предательской идиллии, в виду чего тысячами пали на полях Аустерлица искупительными жертвами низости “свободомыслящих” союзников. Следует ли удивляться при этих условиях, что во весь период войн с Германией, начиная с 1792 года происходила какая-то сказочная сдача немецких крепостей. Майнц — этот ключ к Южной Германии, Эрфурт, Магдебург, Шпандау, Кюстрин, Штеттин, Гамель, Бреславль, Глогау, Швейдниц и др. спешили иной раз сдаться раньше, чем неприятель успевал предъявить требование о капитуляции. Десятки генералов, сотни пушек, тысячи офицеров, десятки тысяч солдат по мановению масонского жезла отдавались Наполеону. Иенна, Ауэрштедт, Фридланд в свою очередь украшали своими именами триумф императора, требуя, однако, всё новых потоков крови у России, принявшейся, к сожалению, спасать прусского короля от последствий масонской авантюры Фридриха II.
XIII. Тайные общества покрыли всю Германию, подготовляя сперва революцию 1848 года, от которой Вильгельму, тогда ещё только наследнику престола, пришлось бежать в Англию, а затем и войну 1870—71 гг., когда уже Франции пришлось сыграть роль Пруссии 1806 года. Тем не менее, став королём, Вильгельм I, сам убеждённый масон, открыто покровительствовал “братьям”, в чём ему помогал, впрочем, и “никого не боявшийся” Бисмарк…
Для окончательного торжества масонам требовалось разгромить католическую Австрию, что и произошло в 1866 году, а затем нужна была императорская власть, каковая на перевернувшихся весах истории и была поднесена тому же прусскому королю в 1871 году среди чудес Версаля за счёт бутафорского “великолепия” Людовика XIV.
Во Франции масонство продолжало свою разрушительную работу, пока лет двадцать тому назад не сделалось хозяином. Тогда “вольные каменщики” сбросили с себя маску. Теперь они уже выступают открыто, приводя с помощью своих сподвижников иудеев несчастную страну к решительной и, вероятно, бесповоротной гибели. Французы, наконец, очнулись от своего полутора векового летаргического сна. За последнее же время виновность иудейства и масонства во всех несчастьях, постигнувших благородную Галлию, исторически и логически вполне доказана. В этом сейчас никакого сомнения быть не может.
Между тем, как видно из меморандума, представленного императору Александру I князем Меттернихом в 1821 году, равно как из мемуаров австрийского канцлера, он сознавал опасности, которыми грозят тайные общества. Однако, ни такая осведомлённость, ни тягчайшие поражения от Наполеона Австрии, ни бесчисленные награды и почести, которыми от монархов всей Европы был засыпан Меттерних, не вызвали с его стороны действительных мер к обузданию масонства. Правда, со временем Священного Союза вошёл в моду романтизм, любовь к средневековой родной старине, к балладам и сагам, но эта мода не помешала масонам добиваться своих целей и рядом с революцией распространять конституционный образ правления, т. е. расхищение власти в пользу “федеративной республики”. Если ради поддержания “ночных братьев” явилось из полусвета голубых лож учение о необходимости объединить Германию под скипетром Пруссии, то из тьмы красного масонства выступили социалисты и анархисты с иудеями Марксом и Лассалем во главе…
Эти евреи знаменуют собой ещё раз постыдный универсализм кагала. Если в период Наполеоновских войн и Венского конгресса с их ближайшим эпилогом еврейство размножалось беспрепятственно, когда христиане погибали миллионами, то оно и богатело неимоверно на подрядах и поставках, государственных займах и банкротствах, учредительских плутнях и биржевой игре. Как указывал Вениамин д'Израэли, европейская политика была равным образом ожидовлена. В частности же ни один бунт не проходил без подстрекательства сынов Иуды. Восстания в Польше не только не служат исключением, а наоборот, иллюстрируют как своекорыстие евреев на пути служения их свободе, так и тот наглый цинизм, с которым они перебегают с одной стороны на другую, по мере колебания весов судьбы. Проклятый “Восточный вопрос”, как неиссякаемый для России источник невзгод и войн в свою очередь являлся для сынов Иуды непрерывно доходной статьёй бюджета. Согласно с этим уже в сороковых годах XIX столетия Туссенель оказался вынужденным, хотя и бесплодно, предостеречь европейские народы своим классическим трудом: “Les juits, rois de Tepoque”.