Судьба (СИ)

— Тогда порази следующие цели, — произнёс Август не дрогнувшим голосом.
Выходит, тогда его победит почти ребёнок… Но и страж, который просто перенял ту же модель поведения. Нет, Рэй вовсе не казался подражателем или человеком без личности. Но он умел учиться и чертовски быстро впитывать информацию. Перенимать как лучшее, так и худшее от тех, кто его окружал. Невольно Август и сам понял ответ на свой же вопрос. Что было бы, встреть пробудившийся не Хэйлу, а его? Ничего хорошего…
Впрочем, поскольку этот юноша был тем ещё манипулятором, всё могло сложиться совсем иначе. Но сопоставить себя и сошедшую с ума Хэйлу, оказавшуюся на пути у ошалевшего от происходящего Рэя, варлок как-то не догадался.
Последовало ещё несколько выстрелов.
— Ты можешь называть себя грозой диких банок и бутылок, — Август протянул Рэю следующий магазин, чтобы тот перезарядил винтовку.
Смешно и грустно… Но в этом было чертовски много смысла. Чем руководствовался Странник, создавая призраков? Какие критерии они используют для выбора стражей? Авангард говорит про жертву и борьбу. Сам Август, равно как и его Иммортус не верили в это. Немногословный призрак всегда стремился выжить, но его осторожность граничила с сумасшествием. За подобным желанием стоял не простой страх. Банальное понимание — мертвец уже никому не поможет. И партнёра он искал себе под стать.
Чем больше Август узнавал других стражей, тем больше он начинал думать, что системы просто нет. Это были случайные люди, несущие в себе тот или иной надлом, толкающий их на безумства. Ведь, будь страж “нормальным” человеком, он бы не стал бросаться в пасть смерти раз за разом. Но в остальном это самые что ни на есть обычные люди. В большинстве своём слабые, глупые, мелочные, трусливые и, что самое страшное, посредственные. Глина, обжигая которую, призраки пытались слепить неказистые кирпичи для стены, ограждающей человечество. Но, как и среди людей, порой попадались отдельные образцы. Мрамор, гранит, драгоценные камни… Из таких получались иные стражи. Те, кто и в прошлой жизни выделился не одним лишь последним рывком, но всегда старался стать кем-то большим. Создавал и совершенствовал себя, уже тогда выделяясь из толпы. А Рэй, учёный, чьи труды даже сейчас можно отыскать в архивах, определённо относился к таковым.
Теперь же, прячась за маской наивного юнца, пробудившийся как губка впитывал знания и таланты стражей, веками оттачивавших своё мастерство. Кем же он станет ещё через десять лет?
Сам бывший учёный, впрочем, не был склонен к самолюбованию. Он вообще не преисполнялся гордыней из-за своего прошлого, предпочитая выпендриваться в настоящем. И это было не сложно, когда ты смазливый охотник с приятным голосом на обучении у охотника за головами. Уровень крутости был куда как выше, чем сидя в лаборатории, а свежий воздух улучшает настроение, характер и физическую форму. Что касалось последнего, Рэй стал прямым доказательством того, что мужчина не обязан быть размером с Амадеуса, чтобы быть в хорошей форме. Ибо, пусть он и не отличался внушительной внешней мускулатурой, но лёгкая и почти кошачья манера двигаться внушала уважение при мысли, насколько хорошо этот страж владеет своим телом. Очень важное качество для охотника.
Джон особенно ярко ощущал всю прыть этого пробудившегося во время тренировок.
— Еле сдерживаешься обойтись без злорадных комментариев? — судя по певучей интонации Рэя, настроение его поднялось.
Август качнул головой.
— Ничего злораднее титула Грозы Бутылок я придумать уже не смогу. Нет, Рэй… Ты действительно хорошо умеешь учиться. И отрицать это просто лицемерно.
— Ты меня почти пугаешь, — охотник определённо впал в хорошее расположение духа и это не могло не радовать, когда ты даёшь ему потренироваться с собственным оружием. — Я бы не сказал, что у нас к тебе настолько плохо относятся, чтобы стараться не задеть меня.
Эрика, Эшли и Том были варлоку по меньшей мере приятелями, это верно. Невзирая на прошлые проступки, они видели и могли оценить его вклад по достоинству. Амадеус ни разу не выказывал неприязни, а Элис была агрессивна как и ко всем. Понять эмоции Джона было невозможно, ибо он будет добродушен, даже если через мгновение убьёт тебя. Разве только Хэйла провозгласила своим главным рабом…
 
Но вот Рэй был в своём духе и сложно было понять, сдерживал ли он презрение, либо, напротив, опасался проявить больше доверия. Ибо то, как он подшучивал над временами высокомерным варлоком, назвать безразличием язык не поворачивался.
Август, в свою очередь, лишь недавно набрался смелости для того, чтобы сделать настоящий шаг навстречу к своему несостоявшемуся убийце. Рэй интриговал с первой встречи. Однако теперь, узнавая его лучше, он всё больше и больше хотел стать другом этому пробудившемуся, чувствуя вину за то, как в нём ошибся.
— Вчера Том рассказывал мне про взрыватели, — мучительно вздохнул варлок. — Он застал меня и Амадеуса на кухне. Тот, кажется, уснул сидя.
— Том всегда был очень увлечён своей работой. И это неоднократно спасало нас… Так что стоит его слушать, — ответил Рэй, которому нравился этот экзо, но и спавшего титана нельзя было не понять.
— Этого я и не умаляю, — согласился Август.
Правда, новое увлечение Тома настольными играми, а особенно сборка и покрас миниатюр, вызывала беспокойство у всех. Впрочем, не о том сейчас хотелось говорить.
— Почему лук? — варлок прикоснулся к своей винтовке, всё ещё лежащей руках Рэя, и провёл рукой вдоль цевья, к стволу. — С оружием наподобие моего ты мог бы бить дальше и точнее…
Охотник поднял с того взгляд, заглянув в тёмные глаза собеседника. В собственных читался какой-то сложный мыслительный процесс и словно бы отрицание чего-то.
— Неужели ты хочешь чтобы я стал снайпером как ты? — он заулыбался с толикой хитрости.
— Снайпером? — губы Августа не дрогнули, но во взгляде заиграли озорные искорки. Затем, словно осознав смысл слов Рэя, он ответил. — Ах, ну да… И это тоже разумеется.
— Я не планировал… Стоп, что значит “тоже”? — пробудившийся склонил голову набок. — Так-так-так… А ты не сдаёшься, варлок.
— Никогда не сдавайся, — с нарочитой гордостью ответил Август. — О нет, Рэй. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю и к чему всё идёт. Ты и сам этого хочешь, я видел это в твоих глазах.
— Между нами не может быть что-то большее, чем дружба, — охотник немного стушевался, словно его загоняли в угол, от чего только сильнее сжал винтовку в своих руках. — Однако лгать не буду и я понимаю, что слишком многое нас связывает, начиная с попытки убийства, заканчивая спасением Тараниса. Он мне тоже нравится и понять твою преданность могу. Честный, благородный… Словно сошёл со страниц той же сказки, что и Амадеус. Но мы с тобой прошли гораздо более долгий путь и причинили друг другу достаточно страданий.
Рэй всё же вышел на откровенный разговор.
— Я это прекрасно осознаю, — Август неотрывно смотрел в глаза Рэю. Они стояли так близко, что могли разглядеть каждую, даже самую незначительную эмоцию на лицах друг друга. — Но ты сам признал, что нас связывает многое. Слишком многое, чтобы мы могли делать вид, что являемся лишь приятелями.
— И ты привёл меня к перепутью, где мы всё решим… Я это уже понял. Честно говоря, почувствовал что-то такое, когда ты меня звал, — пробудившийся позволил себе едва уловимую грустную усмешку. — Да, на самом деле ты безумно одинок, Август…
Август прикрыл глаза. Тень усталости, копившейся столь долго, на мгновение проступила на его лице.
— Но и ты более одинок, чем кажешься.
— Наверно ты имеешь в виду нечто большее, чем группу вооружённых до зубов друзей, готовых жертвовать собой ради друг друга… — произнёс Рэй.
— Именно, — совершенно серьёзно ответил Август. — Или, если я неправ, то кто тогда является твоим лучшим другом? Не отцом, не мудрецом, не любовью и не братом по оружию, а просто другом?
— Варлок, над которым я смеялся как сумасшедший, когда Элис сломала его винтовку, — сдался охотник, сжимая в руках оную.