Судьба (СИ)

— Кажется, ты восхищаешься Пауком, — лицо Тараниса было скрыто шлемом, но в голосе отчётливо послышалась усмешка.
— А даже если и да? — в тон ему ответил Август. — Его есть за что уважать.
Эшли промолчал, убедившись, что его оружие готово функционировать, случись что-то непредвиденное. Или сделал это машинально? При всей ангельской внешности, убийцей варлок был отменным. Лучше, чем большинство сородичей. И не видел ничего плохого в том, чтобы подарить противнику лёгкую смерть. У каждого свой путь и подчас большинство властно над собственной судьбой куда как больше, чем готовы признать.
— Таранис, ты сам создал Августа таким, какой он есть, — произнёс Рэй. — Ему нравятся театральные жесты, даже когда они лишены прямой практичности. Это как в сказах до времён Золотого Века. Он жаждет лично встретиться с торговцем, а не получать послания. Откуда же мне было знать тогда, у Осколка, что этот самовлюблённый болван ждёт высокого жеста? — пробудившийся рассмеялся, но без издёвки, а с искренним весельем.
— Высокого жеста? — театрально спросил Август. — Рэй, ты ударил того парня лопатой!
— Пожалуй, он прав, — рассмеялся Таранис. — Только начиная путь стража, я делал действительно странные вещи, желая воодушевить товарищей. И обычно это работало как надо… Но мне кажется, Рэй, ты не меньше любишь подобную выразительность. Никогда доселе я не слышал о столь невероятных вызовах на поединок.
— Чёрт, я и не подумал, что у тебя там могут быть камеры… — вздохнул парень, услышав многозначительный смешок хозяина корабля. — Вы должны меня понять. Август любит, чтобы всё было на высоте. Он должен быть и идеальным победителем, и идеальной жертвой. Драма есть драма. Не перчатку же ему кидать… Вот это точно было бы вульгарно.
Джон был бы в ужасе, узнай, какой болезнью его поражает новое окружение. С другой стороны, он уже давно по достоинству оценил приверженность своего ученика его традициям. Да, временами Рэй может повести себя несколько более… Как типичный пробудившийся. Но, что даровало ему невероятный шарм, этот юноша возьмёт веер и выстрелит тебе в лицо из-за него без лишних сантиментов, моментально сбросив все свои маски. После чего отопьёт вина из полупустого бокала и сбежит в окно, как полагается стражам его сорта. Кошки невероятно изящны, но и, вместе с тем, не теряют своей естественности. Старый варлок понимал, что это эффективное оружие. Просто чаще к такому подходу тяготели леди…
Так, за приятной беседой, но не теряя бдительности, четверо стражей приблизилось ко входу в катакомбы Паука. Скупой обмен приветствиями с эликсни, охраняющими бронированные двери, и их впустили внутрь.
Таранис, в столь недавнем прошлом уже побывавший здесь в компании Рэя, невольно окунулся в мысли, сравнивая эти визиты. Ранее гонимый изгнанник, обретший искру надежды и веры, сейчас же воитель Света, уверенный в надёжном плече товарищей. Даже чёрная броня преобразилась и обноски бродяги сменились ониксовыми латами, достойными лучших стражей Города.
— Интересно, Ярракс вернулся сюда или нашёл Дом Света? — негромко спросил он.
Дружелюбный эликсни не делал тайны из своих планов и по его же словам Паук будет первым, кого он поставит в известность о своих намерениях. Хитрый торговец ценил честность в таких вопросах.
— Не знаю, но уверен, что ему это удастся, если он пожелает, — произнёс Рэй, вспоминая, что когда-то был одного роста со своим инопланетным другом, а теперь тот возвышался над любым стражем. — Во всяком случае, мои взаимоотношения с капитаном эликсни делают нас несколько… Менее подозрительными, чем другие стражи. Или я просто пытаюсь так себя успокоить…
— Уверен, Паук руководствуется иными категориями, — ответил Таранис. — Но не буду спорить, это тоже может красить тебя в его глазах.
— Во всех четырёх, — едва слышимо поддакнул Август.
Ещё поворот и стражи вышли в тронный зал, если эту комнату можно было назвать подобным словом. Всё-таки масштаб власти Паука позволял создать нечто намного более помпезное. И сам владыка Берегов, пребывающий в показательно радушном настроении, первым приветствовал их.
 
— Вы наконец прибыли. Даже больше, чем я рассчитывал… Рэй. Убийца стражей в одной команде с его первой жертвой? Просто замечательно…
— Он не в обиде, — вместо приветствия ответил парень, по тону которого было слышно, что под шлемом тот улыбается.
С некоторых пор пробудившийся изменил к этому отношение. Он прекрасно понимал, что случай с Августом один на миллион и другие его жертвы возжелали бы смерти собственного палача. Но это… Бесконечно ироничная ситуация, что признавал и сам “убитый”, похоже несколько очарованный сложившимися обстоятельствами.
Отдельно на их фоне выделялась светлая броня Эшли. Уж кого, но этого старого хитреца Паук едва ли не узнал бы. Спокойный… Рассудительный… Выламывает двери со струёй пламени…
Он не ждал чего-то нового.
— Славно, — произнёс Паук, внимательно посмотрев на молча кивнувшего Августа. — Сегодня я позвал именно вас. Догадываетесь, почему? — и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Вы, стражи, всегда исполнительны. Но слишком часто вольно интерпретируете детали. А мой заказ деликатен и не терпит… Сопутствующего ущерба.
— Речь о гражданских? — удивился Таранис.
На несколько секунд в воздухе повисла неловкая тишина, а затем Паук рассмеялся, словно услышал самую лучшую шутку в своей жизни.
— Гражданские? На моих берегах?! Приведите их ко мне! Я хочу увидеть такую редкость! Нет, чёрный варлок. Я говорю о сохранности груза. Всех, кто встанет на вашем пути, вы убьёте.
— Я так и подумал… — негромко произнёс Рэй.
— Но в чём конкретно состоит наша задача? — спросил Таранис.
— Всё довольно просто. Один капитан, Гаррак Хитрый, посчитал, что умнее меня. И не просто попытался перехватить мой бизнес. Он начал нападать на мои грузы! За его головой я отправлю Джейн. Малышка прекрасно убивает тех, кто умирать не хочет… А вы должны сделать нечто иное. Вернуть мой груз, а именно один конкретный ящик, который был в конвое, девять дней назад захваченном Гарраком.
— Хорошо, — кивнул Таранис. — Звучит понятно. Не думаю, что мы встретим какие-то сложности.
Август рыбкой нырнул в щель между камнями и, перекатившись, прильнул к одному из них, чтобы почти не целясь сделать пару выстрелов. У него были большие проблемы!
— Ходоки! Три ходка! Повторяю, у них три чёртовых ходока! Кажется, падшие очень хотят моей крови…
— Мы на подходе, — судя по сбившемуся голову Эшли, в другом месте тоже приходилось несладко. — Не рискуй понапрасну, если не уверен в своих силах. Мы всегда можем сесть им на хвост. Таранис, Рэй ещё не вышел на связь?
Некоторое время назад стражи поняли, что Джейн не помешала бы им прямо здесь и сейчас. Ну хотя бы Элис… Даже дополнительный в операции страж не дал должной форы в противостоянии такому жёсткому отпору. Падшие словно всю свою жизнь готовились к этой битве и Таранис, сил которого обычно хватало как если бы тот был титаном, отлетел первым. Правда не в Рай, поскольку призрак не дремал, а восставших туда не факт, что принимали.
Но вот охотник пропал со всех каналов связи практически сразу и лишь его призраку и Страннику было ведомо, где он сейчас находился. Быть может, без сознания? Но почему тогда Фелис не вышел на связь?
До слуха Августа донеслись спасительные звуки выстрелов из автомата Эшли. Варлок лично проектировал крылья своей названной сестры Элис и ему не составило труда сделать это оружие смертоноснее и одновременно удобнее, что зачастую подразумевало большее изящество. Но приклад всё равно крепкий… Никто давно не верил, что это хрупкий юноша, как бы тот не убеждал всех в обратном.
Эшли также был намного сильнее вожделеющего его общество Августа, но впервые дал ощутить подобное на себе лишь несколько раз в Горниле. Самолюбие младшего варлока нередко тешило то, что старший позволял себе становиться в их непростых взаимоотношениях ведомым, давно разгадав тайну непомерного самолюбия того. И, что удивительно, ему удавалось затушить пожирающее чёрное пламя в чужой груди без лишних жертв и крови. Старость? Для космического почти эльфа пустой звук. За свою жизнь он приобрёл не множество болезней и усталость от жизни, сохранив юное оригинальное мышление, одновременно уживающееся с пониманием, что чужая слепая ненависть являлась лишь признаком юной души.