Судьба (СИ)

До Хэйлы резко кое-что дошло. Она осталась здесь не с Рэем, а с Элис, мать её. Самой свирепой сукой по обе стороны Горнила. Круче только Джейн или Нэйтан, но последний слишком тупой и его нужно суметь интеллектуально задоминировать, чтобы возглавить. Титанка же, к её чести, тупила как-то избирательно. В бою выдавая невероятно высокий айкью, пока остальные старались сражаться по каким-то там кодексам воинской чести.
Стоило ли говорить, какой психологический эффект производят на противников её злобные вопли? Элис очень грамотно била по инстинктам, заставляя замешкаться.
— Это да, — уже спокойно согласилась Хэйла. — Как думаешь, Калус расщедрится на какие-нибудь награды?
Не то, чтобы Хэйлу так уж волновали цацки, которыми любил разбрасываться император. Но всё-таки и среди бесполезного хлама находились почас занимательные или хотя бы дорогостоящие вещи.
— Этот тип знает, что стражи любят барахло. Как же он будет заманивать других дураков, если не отсыпет подарков команде самой Молодой Волчицы после выступления? — деловито сказала Элис. — Поэтому сейчас забудь про эту вашу человечность. Бейся и уйдёшь отсюда не с пустыми руками.
Так просто? Нет, воительнице не чужда человечность. Но сейчас она была одной из тех, кто лучше всех искренне понимал, что они здесь исключительно ради кровавого развлечения и должны доиграть свою роль до самого конца.
— Хочу барельеф, — вдумчиво ответила Хэйла, разглядывая один из них. — В гостинной, вместо западной стены. Там всё равно обои уродливые…
На самом деле Хэйла прекрасно отдавала себе отчёт в том, что Калус намного, НАМНОГО умнее, чем хочет казаться. И его знания о мире, о Свете и Тьме, явно простираются куда глубже её собственных представлений. Вот только так же было очевидно, что он не будет делиться этими знаниями со случайными стражами. А стать для него стражем неслучайным — нет. На такое она идти не собиралась. Одно дело — оспаривать вопросы, в сущности своей, религии. Совсем другое — политически предать Город.
— Кажется, это одно из испытаний… — предположила она, когда дорога привела их в тёмные переплетение коридоры, покрытые характерной грязью Улья.
— Я даже знаю, кому мы будем отрывать бошки, — Элис тоже это заметила.
Хэйла с усмешкой активировала голографический интерфейс.
— Ульем правит сила. Покажите им, что имеете право ими командовать! — произнёс Калус. И, спустя буквально секунду, когда крики рабов раздались под тёмными сводами, добавил. — Есть определённое удовольствие в том, чтобы убегать от кровожадной орды…
Хэйлу явственно передёрнуло от отвращения.
— Есть определённое удовольствие в том, чтобы съебывать от чемпиона Горнила! — рыкнула Элис, выискивая взглядом самого здоровенного. — Ну! Кому тут поведать логику пиздюля?!
Варлок поняла, что у неё тоже есть своего рода лучшая подруга, с которой можно на грани сексуального напряжения плавать голыми в кровавых озёрах. Было несколько лицемерно косо смотреть за это на Рэя.
Август шёл чуть сзади, позволяя Эшли выбирать маршрут. Калус смог разделить всех стражей на команды по двое. И не сказать, чтобы стража не радовал доставшийся вариант.
— Мрачно здесь… — негромко сказал младший варлок. — Словно в склепе.
— Ты не представляешь, насколько точное сравнение, — тоже тихо ответил старший. — Мне много лет и я знаю, когда твоё жилище начинает выглядеть подобным образом.
Безумие.
— Я бы хотел увидеть Кабал до того, как… — Август неопределённо мотнул головой. — Ну, ты понимаешь.
— Когда-то человечество мечтало осваивать звёзды, увидеть большой мир, найти в нём своё место. Тоже грезили высоким искусством, многое создавали. А теперь… — Эшли грустно усмехнулся. — Мы охраняем стену, а триумф нашей индивидуальности — нагрести побольше энграмм и похвастать ими перед всеми.
Он никогда до сих пор не высказывал своего мнения об этом.
— Ты хочешь сказать, что… Мы как и они? — Август заглянул в глаза воину, запечатлённому на древнем барельефе.
О чём мечтал скульптор, некогда создававший его? Что хотел сказать своей работой? Знал ли, какая судьба ждёт его самого и его труд? Понимал ли, что будущие поколения уже не поймут красоты так, как понимал её он? И сумеют ли ещё родиться иные, не запятнанные скверной войны и порока, или миру суждено кануть в бездну…
 
— Мы пришли к иному, но истоки, судя по всему, не так уж и различны, — изрёк варлок в белом, степенно вышагивая по покрывшейся пылью и грязью красной дорожке. — Разумное существо без мечты о высоком склонно к самым низким порокам. Те, кто грезит небом, боятся запятнать себя. Ведь, если судьба предоставит шанс увидеть богов, то как смотреть им в глаза, будучи в грязи и крови? Лишённый всяких духовных запросов человек в шаге от животного.
Эшли удивительным образом комбинировал разные мировоззрения. Сам он мог рассказывать, как чудесны звуки ручья под полной луной, когда в ночи слышатся лишь звуки лесных созданий. Но сейчас говорил о вещах, которые в пору обсуждать с Таранисом. Тот был хорошим учителем, благородным и привязанным к ученику. Но грязь человеческих душ под микроскопом не изучал.
— Но только под силу ли тем, кто умирает от голода, оценить красоту? — спросил Август и сам же вспомнил ответ на этот вопрос.
Прежде люди могли. Хэйла рассказывала про это… Немного, но достаточно. Пусть она жила почти два века спустя после тех ужасных войн, но всё равно сумела прикоснуться к призракам прошлого во сто крат сильнее любого другого стража, для которого двадцатый век остался лишь точкой позабытой хронологии. И тогда люди, вовсе не наделённые божественной силой, жертвуя собой, сохраняли то, что считали намного важнее, чем собственные жизни. Не только сохраняли, но и создавали новое, прекрасное и бессмертное. Задача, с которой их потомки справиться не сумели…
Эшли взглянул на Августа, но не ответил. Даже он сам сумел не растерять собственной красоты, а приумножил ту, пройдя через Тёмную Эпоху. Чего это стоило бессмертному стражу, у которого есть Последний Город, мирная территория?
Да, сейчас многое становилось понятнее. Даже мотивация их обоих, связавшихся с кланом Молодой Волчицы. Вопреки всему, там собралась группа стражей, настолько преданных своим высоким идеалам, что с ними до сих пор никто не смог совладать. Ты можешь цитировать на поле боя великих мыслителей прошлого, даже вдохновляться ими. Но, если ты сам по себе выглядишь и ведёшь себя так, словно сошёл со страниц книг, одновременно не теряя здравого смысла реального человека, то даже море становилось по колено. Словно ты Амадеус, с иронией признающий, как он выглядит со стороны, но умеющий этим жить настолько хорошо, что попросту глупо останавливаться.
— Тьма ли сделала Улей таким, какой он есть? Люди были способны искренне воспевать кровавые войны. Уверен, Кабал могут вовсе поучить тех и других, — сказал Эшли.
— Я читал тексты… Ты знаешь, Улей тоже не всегда был таким, каким мы его знаем, — не то знание, которым стражи спешили делиться между собой, однако Август верил Эшли. — Но настанет ли ренессанс, или мы все обречены сгинуть…
— Быть может, мы узнаем это, когда Свет и Тьма вновь взглянут друг другу в глаза. Новый Коллапс… Падение или взлёт человечества… Древние мыслители писали, что обе эти силы призваны уравновешивать друг друга. Что, если они не ошиблись, и нам следует разгадать эту загадку? — варлок мягко усмехнулся. — Только я вовсе не подразумеваю, что нужно прыгать в чёрную пучину, дабы познать.
Эшли решил немного запутать их дорогу, заметив проход, располагавшийся выше. Он лёгкой белой тенью взлетел наверх, словно осторожно коснувшись там пола, а затем развернулся, глядя вниз и протянув руку.
— Давай же.
За это варлок и нравился Августу. Мудрец, в мгновение ока сбрасывающий с себя столетнюю пыль и превращающийся в видящего во всём игру мальчишку.
Не нужно было просить дважды. Легко воззвав к Свету, Август воспарил вверх. Он старательно постигал нюансы тонкого искусства полёта, не желая отставать от Эшли, но между ними всё равно была огромная пропасть. Поэтому, взлетев вверх, страж схватился за протянутую руку и плавно приземлился.