Судьба (СИ)

— Пусть так… — Фелис прекрасно знал эту тайну и она не стала для него открытием. — Пусть ты сохранил некую толику рассудка… Но это не меняет главного. Тьма уничтожила прежнюю цивилизацию. Она покровительствует Улью. Даже… Даже если представить, что есть безопасные способы её подчинить… Она от этого не перестаёт быть злом!
— Любая неконтролируемая стихия является злом, Фелис, — с грустью протянул Рэй. — Если ты так убеждён, что всё тёмное должно быть уничтожено и ни в коем случае не изучено, то отчего ты тоже молчишь, зная, что тот проклятый револьвер всё ещё у Хэйлы? Нет… Я не нахожусь в подчинении у Тьмы, она покинула моё тело ещё тогда и порой кажется, что от того Свет во мне стал только сильнее. Всё, чего я сейчас хочу, так это понять собственных внутренних демонов, пока они не нашли способ сами изучить и пленить меня раньше.
— Это не одно и то же, — сказал Фелис и осёкся.
А чем, собственно, Хэйла отличается? Тем, что она их друг? Но это не объективная причина. И, если следовать логике, которую он только что декларировал — то её нужно как минимум изолировать и лечить. Возможно даже судить… Только подобные мысли вызывали резкое отвращение.
— …Да, — уже тише продолжил призрак. — Да, пусть так. Но тогда скажи, что за демонов ты нашёл? Узнал ли их лики и понял ли мотивы? Ты стал более жесток. Если не сказать… — Фелис сделал паузу, но, преодолев слабость, произнёс слово, которое не хотел говорить. — Кровожаден.
— Я всё ещё не пытаю своих жертв, хотя они бы меня с радостью, — заметил Рэй. — Но пытаюсь понять… Война пробуждает в нас жестокость, она же даёт возможность не испытывать угрызений совести, защищая родной дом. Мне хочется знать, монстр ли я по натуре или просто хищник. Потеряю ли я душу или же буду только сильнее тянуться к теплу и Свету.
— Я знаю, что ты не делал ничего по-настоящему ужасного, — Фелис подлетел ближе, почти касаясь шлема своим корпусом. — Но… Я действительно вижу, что что-то изменилось. Прежде ты старался просто убивать. Были исключения, как тогда, в первые часы Красной Войны. Только последний лицемер осудил бы тебя за это. Но теперь я вижу нечто едва уловимое. Ты стал как-то проще относиться к этому. Действительно… Как хищник?
— Не отрицаю, что в последнее время был чертовски странным, но не могу сказать, что раньше относился сложнее к лёгкой смерти для врагов. Лишь убеждал себя в обратном… Пока не понял, что доверять нужно инстинктам. Нет, не тем… Я почувствовал в нашем Ярраксе потенциального союзника. Он был повержен и уступил мне… Возможно даже подчинился бы, потребуй мы с тобой этого, — Рэй приостановился, чувствуя, что этот коридор начинает казаться бесконечным. — Но сейчас я чувствую, что нам предстоит столкнуться с большим злом во всём этом расследовании. И там будут замешаны стражи.
— И ты… Так готовишься к этому? — недоверчиво спросил Фелис.
Его память пробудила образы Ингвина и его друга. Стражей, пытавшихся их убить. Неужели Рэй ожидает, что подобное повторится, к тому же в большем масштабе?
— Думаю, что подсознательно этого жду. И должен выбрать ваши жизни, а не чистоту помыслов, если придётся, — охотник снова осмотрелся. — Не стоит нам с тобой давать слабину в таких вещах… Но, если ты боишься за меня, я предан Свету. Если угодно, принадлежу ему. И тебе. Ведь ты меня нашёл первым, а не я тебя…
Фелис снова медлил с ответом. Но на этот раз не из-за того, что не знал, что сказать. А от пронзительной искренности и прямоты пробудившегося. Он прижался корпусом к его шлему, словно кот, ткнувшийся носом в лицо своего человека
— Ох, Рэй… — наконец произнёс он. — Я боюсь за тебя, но понимаю, что это единственный доступный нам путь.
— Не бойся, — по голосу было слышно, что страж улыбается. — Я сильнее, чем ты думаешь.
— Он сильнее, — согласился Джон, пару раз рассеянно кивнув.
Джон? Джон. Варлок стоял рядом с ними, появившись словно из ниоткуда.
— Фелис… Он подслушивал нас в такой момент, — в голосе Рэя появились искренне угрожающие нотки. — Давай убьём его?
 
— Давай, — с неподдельной кровожадностью ответил Фелис.
Если бы его подсветка могла меняться на красную, то сейчас именно это он бы и проделал.
— Ой! — воскликнул Джон, отступив на шаг назад и примирительно подняв ладони перед собой. — Да какое подслушивал? Падал в шахту, замедлился, увидел, куда вы провалились. Пока спустился, понял, что у вас важный разговор. Ну и как-то неловко было прерывать, — мужчина резко посерьёзнел. — Тем более, вопросы, заданные Фелисом волновали не его одного.
— Теперь будешь смотреть на меня ещё подозрительнее, чем при первой встрече? — спросил Рэй. — Или примешь во внимание, что я обучаем, и решишь довериться?
— Рэй, — Джон снял шлем, чтобы тот не скрывал его лицо. — Тут я должен сказать тебе нечто иное. То, что сейчас стараются забыть.
Пойманный на откровенности с призраком охотник принял эти правила — смотреть друг другу в глаза. Поэтому тоже снял свой, подняв взгляд сложно читаемый, но отнюдь не утративший прежние Свет и надежду.
— Сейчас, когда крепко стоят Стены, а стражи несут свою службу, мы привыкли отождествлять Свет и Добро. И это верно… Но лишь до определённого предела. Часто можно услышать про ужасы Тёмной Эпохи. Ты слышал от меня больше, чем знают иные, но… Не Тьма давала силу тем существам, по нелепости своей принятым за людей. Отнюдь не Тьма. И не всех их оставляли призраки. Свет в их руках не рассыпался пеплом. И победил их тоже не Свет, а люди. Железные Лорды в первую очередь, но и такие одиночки как я внесли свой вклад. И потому есть нечто более важное, чем паракаузальные силы и боги, воплощающие их, — Джон протянул руку вперёд и его ладонь легла на нагрудник Рэя, прямо над сердцем. — Наша человечность. Наша совесть. Наше представление о добре и справедливости. Потому что без них и Свет становится Злом. И как знать, может они же могут обратить Тьму в Добро?
— Да, Джон, — Рэй улыбнулся, потому что учитель его как раз полностью понимал, пройдя гораздо более жестокий и истощающий душу путь. — Но сейчас, боюсь, нас ждут важные дела.
Джон кивнул и тоже позволил себе улыбку.
— Нам нужно найти дорогу наверх, пока наши друзья не сломали Левиафан.
— Да, говоря об этом… — охотник искренне смутился. — Не одолжишь дробовик?
— Что? — осоловело спросил Джон, выбитый из колеи таким вопросом. — Зачем?
— Так да или нет? — парень, казалось, намеренно лишь усиливал интригу.
Джон молча снял с плеча оружие и протянул Рэю, вопросительно глядя на него. Охотник хоть умеет обращаться с такими штуками?
— Мы будем брести по этому коридору вечно, — охотник нацепил свой шлем, сердито удалился в сторону дверки неприметной вентиляции и несколько раз выстрелил с таким видом, словно это был кровный враг всего его рода.
Довольный результатом, он лишь завершил акт вандализма, пинком проделывая себе гарантированный путь.
— Фелис меня тоже многому научил, — Рэй удовлетворённо положил ствол дробовика себе на плечо.
— Злоебучая, раздрапидорская, хуелицая сперможаба залупной формы. И просто гандон, — вдумчиво сказала Хэйла на языке своей великой и необъятной.
Калус точно не знал русского, а потому не мог по достоинству оценить этот пассаж, приняв его за обычные недовольные варлочьи звуки.
Недовольные варлочьи звуки, в свою очередь, и были ничем иным, как русским матом, произносимым с разной степенью внятности и членораздельности.
Однако у Хэйлы была довольно веская причина так охарактеризовать императора Кабал. Когда Джон и Рэй свалились в пропасть, ему это показалось весьма интересным. В конце концов, стражи пришли ввосьмером, тогда как подразумевалось, что нужно вшестером. Так почему же их не разделить? И вот дважды они попались на ловушки из закрывающихся дверей. Таким образом оставшаяся команда тоже разбилась на части по два стража.
Правила резко изменились.
— Да насрать, — со вселенским спокойствием Амадеуса ответила Элис.