Судьба (СИ)
— Элис зарядила взрывчаткой банку пива и подарила её Тому, — будничным голосом сообщил тот последние события дня. — Только он её сломал, пытаясь открыть. Понятия не имею, как эти двое прошли естественный отбор.
Иногда он мог стать злораднее Хэйлы, но делал это с искренней вселенской скорбью на лице.
— Никак. Стражи — это те, кто не смог пройти естественный отбор. Разве можно умереть от старости и стать стражем? — серьёзно ответил Август.
Хэйла встала из-за стола и, жестом приказав следовать за собой, подошла к вертикальному сейфу в дальнем углу кабинета. Эта махина, сваренная из толстенных листов металла, была намертво вмонтирована в пол и стены. Увезти её можно было только разрушив весь дом до основания.
— Рэй, думаю, не будет большим лицемерием предположить, знал ли ты, что уничтожены были не все мои Шипы? — спросила она, приступив к работе с многочисленными замками сейфа.
— Это было бы не в твоём духе, — ответил парень, скрестив руки и иронично присев на край стола. — Ты задумала повторить наше приключение? Я за, но Судный Час мы пригласим на вечеринку заранее.
— Ну что ты, — сладкие нотки в голосе Хэйлы звучали пугающе. — Если я задумаю повторить, то ты проснёшься связанным, в багажнике и без оружия. Нет, дело в другом.
Дверца сейфа тяжело повернулась на массивных петлях. В нём лежали однотипные кейсы. Варлок не раздумывая взяла один из них, чтобы положить на стол. Щелчок простого замка и девушка открыла крышку. Внутри, на бархатной подкладке, лежало два револьвера. Совершенно разные, но вместе с тем неуловимо схожие. Чёрный и белый. Шип и Люмина. Оружие Скорби и оружие Надежды.
— Джейн сказала, что тебя заинтересовала Люмина. Она использует Туз… И хочет отдать Люмину тому, в чьей руке та принесёт пользу, а не покроется пылью. Я доработала пару мелочей. Подогнала рукоять под тебя, поправила баланс…
— П-подожди… — Рэй был догадливым, но всё ещё не мог поверить, подняв ошарашенный взгляд на подругу. — Не может быть… Это та самая Люмина? Но я просто спросил чертежи… Я бы не посмел требовать настоящую.
И именно потому Джейн решила, что она должна принадлежать именно ему. Тому, кто остановил порождение кошмара прошлого, прочно поселившееся в сердце Хэйлы. И тому, кто даже сейчас отказывался от заслуженной и такой символичной награды за свои заслуги. Что вообще могло поставить в этой истории точку жирнее, чем этот поступок? Похоже, Молодая Волчица была удивительно мудра, не взирая на свой юный возраст стража.
— Но получил именно потому, что не требовал, — ответила Хэйла, сделав шаг почти вплотную к Рэю, тем самым преодолев невидимую границу личного пространства. — Но, если ты точно не хочешь, то можешь взять мой Шип, а я, так и быть, возьму Люмину.
Охотник слегка отступил, снова уперевшись в стол позади себя. Он выглядел искренне растерянным. Конечно же в его душе жила немалая храбрость, однако это только усиливало эффект от такого искреннего, почти испуганного, недоумения в глазах. Разумеется он не ожидал, но подобный исход был закономерен, когда речь идёт о наблюдавшей за всем Джейн и страже, который прошёл свой путь через непростое служение Свету.
Ему чего-то недоставало. Что-то порождало сомнения, появившиеся вместе со свалившейся ответственностью. Но кому, как не Избранной, знать, что ничто в этом мире не улучшает волю к борьбе у стража лучше, чем символичная пушка? За этой молчаливостью так легко позабыть, что она умеет сиять так же, как и Рэй, но настолько ярче, что испепелила вставших на пути богов.
— О чём ты… Конечно же я её хочу. Но… — охотник вздохнул, однако настоящие мрачные мысли так и не смогли заполнить его мысли, оставляя лишь растерянность.
Да. Джейн обошла Рэя в его же ремесле стремиться делать всё светлее.
— Ну так чего же ты ждёшь? — полушёпотом спросила Хэйла наклонившись к Рэю и почти касаясь губами уха. Взяв пробудившегося за руку и нежно, но настойчиво, положила его ладонь на рукоять белого револьвера. — Ты знаешь, что достоин. Так отринь ложную скромность. У всего есть предназначение. Карандаш создан для письма. Флейта — для музыки. А Роза прошла сквозь Тьму, оставив кровавый след, чтобы быть перекованной в Свете и стать Люминой. Её назначение — нести Свет. Ты прекрасно это понимаешь. Лучше меня.
Охотник вздохнул с плохо скрываемой грустью на лице. Но в его мимике так же проступала какая-то твёрдость, которой там раньше не было. Не то, что он вытворял в последнее время, силясь понять свои границы безумного. А настоящее. Что заставляло не сбегать, а стискивать зубы и решать проблему, которая того требует. Не ложный пафос, призванный показать окружающим мужество и серьёзность, а нечто иное. Чувство ответственности, смешанное с усталостью, как бы говорящей “Опять мне это расхлёбывать? Ну ладно…”
Трудности, встреченные охотником, не убили в том желание познавать мир, но пробудили самое страшное существо, которое только можно встретить на этой планете. Ту часть себя, что страшились все стражи — настоящего взрослого. А настоящие взрослые, как известно, не боятся покупать статуэтки Бэтгарда.
Тонкие, но сильные пальцы сами сжались на рукояти Люмины.
Хэйла неотрывно смотрела на него. Словно ожидая какого-то чуда. Будто тёплый весенний ветер растреплет фиолетовые волосы и незримое сияние озарит всё вокруг. Но нет… Страж уже не нуждался в подобном. Потому рука девушки сомкнулась на рукояти Шипа. Младшего собрата того, что теперь стал Люминой.
Рэй улыбнулся уголком рта.
С них двоих всё началось. Охотник упрямо не хотел отпускать Хэйлу с её мрачными мыслями. Та осталась, а затем к ним начали приходить и остальные. Это возымело такой эффект, что теперь вокруг собрались лучшие из лучших. Те, о знакомстве с кем он бы и не смог помыслить. Однако же, почти с первых дней прибытия привлекал внимание к ним обоим. Пробудившийся не был самым сильным стражем, но просто не мог не оставить повсюду след от светящихся кошачьих лапок.
Рэй поднял руку с оружием так, что оно оказалось в поле зрения обоих.
— Мне нравится контраст, — он не забыл свои слова, произнесённые в начале их пути при виде белой брони Хэйлы, словно противопоставленной его собственной тёмной. — Но он оказался сложнее, чем я думал.
Свет, казавшийся Тьмой и Тьма, казавшаяся Светом.
— Простые ответы не всегда правдивы, — ответила Хэйла, зеркально повторяя его жест.
Револьверы скрестились воздухе словно шпаги. Или, быть может, магические жезлы. Свет и Тьма. Две стихии, чья борьба создаёт мироздание. Столь различные и, вместе с тем, схожие. И невозможные друг без друга. Быть может, они всё ещё способны уравновешивать друг друга так же, как делали эти двое?
Послышался хруст. Охотник и варлок повернулись на звук и увидели поедающего чипсы Августа. Тот, очевидно, снова что-то переоценил в этой жизни. Например, собственные силы. Потому что жертвы этой насмешки, должно быть, лишились чувства юмора в порыве танца внутренних Тьмы и Света. Вместо смущения или гнева ученика Тараниса окатили холодом зелёных и серо-голубых глаз, направив на того оба оружия, Надежды и Скорби.
— Оу… — он отшатнулся назад и ударился спиной о высокий шкаф. — Продолжайте. Я просто смотрю…
— Можно закопать его в саду, — злорадно проскрежетал Фелис, появившись в воздухе
— Ладно, дрянная шутка, — Август посерьёзнел. — Но знаете, что не даёт мне покоя? Получается, что первый Шип стал Люминой, но прежде именно он завязал узелок на линии судьбы Хэйлы, что привёл её ко Тьме. Но и второй Шип, который ты держишь в руке и который позволил тебе понять стихию, подчинить своей воле… Его когда-то создал я.
— Как уже сказал Рэй, всё оказалось сложнее, чем виделось сначала, — ответила Хэйла, опустив оружие.
— Ох, Август, — охотник тоже с улыбкой опустил Люмину. — Разговор, который никогда не должен выйти за пределы этой лаборатории… Я уже видел пару стражей, совладавших с Тьмой, чтобы понимать цену самодисциплины и то, что некоторые на это способны. Быть может, в природе людей всё же есть ключ разгадки этой тайны и от того Странник выбрал нас?