Рыбари и Виноградари. В начале перемен.
Неожиданно барон понял, что узнаёт дорогу, запахи, звуки. Тогда тоже была весна. Вот показался постоялый двор, который запомнил, там обслуживала хозяйка, разбитная красотка. Они заехали, спешились, но вместо молодки обнаружил пожилую, дряхлую женщину со слезящимися глазами и тяжёлым кашлем. С ужасом подумал, что это она.
Господи, почему все вокруг так постарели? Неужели безумный Иоанн был прав? И смерть забыла про Анри.
Деревенька Сент-Мари-де-ла-Мер показалась хорошо знакомой. Жители бросали удивлённые взгляды на путников, но тут же отводили глаза.
— Не оставайся здесь на ночь, — шепнула девушка. — Убьют и ограбят.
Барон протянул ей обещанные деньги:
— Учту. Дальше я сам.
Сара с радостью схватила монетки и исчезла призрачным видением среди хлипких сараев.
Анри огляделся. Над крышами домов возвышалась башня знакомой церкви. Он легко нашел дорогу к крохотной площади. Толкнул тяжёлую дверь собора. Вошёл внутрь. Полумрак обнял его как старого знакомого, окружив сотнями узнаваемых запахов, звуков, теней, картин.
Здесь он первый раз увидел занавесь из таинственных символов. Показалось, что за спиной стоит адский демон Асмодей. Резко обернулся. Никого.
Зря убил отца Иоанна? Тот как в воду глядел.
Проклят! Он, Анри, проклят! По самое не балуй! Убил святого отца, добавил грех на душу. Впрочем, у него столько убийств, что еще одно, как комар на всаднике, веса не прибавит.
Барон взъярился. Чёртовы дети! Адские твари! Меч привычно оказался в ладони. Рубанул по деревянной скамье. Всё! Плевать! Он поедет в Крестовый поход. Будет убивать неверных сотнями и заслужит Божественное прощение.
На шум выскочил старик священник, но, увидев бешеного рыцаря, поспешно исчез в алтаре. Оттуда донеслась скороговорка молитвы.
Анри выбежал наружу. Он по-прежнему не понимал, как все это могло случиться. И от этого бесился еще больше. Гнев закрыл разум грозовым облаком. Только тронь и грянет ураган. Поэтому возликовал, когда на обратном пути на него напали разбойники, деревенские увальни с деревянными кольями и рогатинами. Бандитам не повезло. Они с ужасом увидели счастливую ухмылку барона. Затем его меч спел короткую, но убедительную колыбельную.
После боя Анри остыл. Иногда судьба подкидывает приятные поводы сорвать злость и тем успокоить нервы.
В Эг-Морт он приехал беззаботно, насвистывая старую песню.
Вновь налетела непогода с холодным ледяным ветром. По-прежнему на берегу кверху брюхом валялись лодки. Они ждали мужского внимания, ремонта, заботы. Но мужчинам было не глупостей. Они собрались толпой, разглядывая нечто невероятное — огромный сверкающий корабль, трёхмачтовик с прямыми парусами. Толпа шумела, обсуждала. Судно являло собой яркое достижение прогресса. Гребцы не требовались, трудился лишь ветер.
Анри увидел своих приятелей. Те, как и все остальные, шумно восторгались снастью, хотя, скорее всего, ничего не понимали в мореходстве. Ну и что! Многие любят звёзды и солнце, восхищены ангелами небесными, хотя ничего не понимают в их устройстве.
Барон, как и все, залюбовался парусником. Корабль смотрелся надёжно, в противовес капитану, смахивающему на главаря пиратов. Скорее всего, он и был таковым.
Анри понимал, что судьба вновь подкинула подарок и не принять его будет ошибкой. Переговоры с мореходом прошли как по маслу. Тот был достойный делец и слупил с рыцарей плату за проезд в размере годового налога небольшого города.
Чего не сделаешь ради святой цели, пришлось всем развязывать свои поясные сумки.
Принято считать, что пираты циничны, безжалостны и вороваты. Ничего подобного. На деле они гораздо хуже. Команда выглядела донельзя зловеще, но и пассажиры им достались не белые и пушистые. Мудрые корабельные крысы, увидев рыцарей, попытались сбежать с корабля. Но были зарублены.
Отплыли погожим солнечным днём. Освобождённый от причальных пут парусник с молодецкой удалью старался перепрыгнуть как можно больше волн. Рыцари непрерывно блевали и уже в первые три дня пути к Святой земле капитально очистились от телесной грязи. Кони тоже болели и с горя завалили палубу навозом.
Лишь Анри чувствовал себя неплохо. Он часами лежал под мачтой и в деталях вспоминал своё загадочное путешествие с Асмодеем и Белой дамой.
Вспомнил даже её сказку о мальчике, которому надо было всю жизнь учиться. Теперь он догадался, эта история была про него самого. Барон думал о фляге с таинственным порошком. Ведь события с неё начались и ею же и закончились. Вопросы выскакивали, точно рыбы из воды. Некоторых он успевал поймать, другие исчезали в глубинах памяти, чтобы потом неожиданно появиться вновь. В разуме вновь что-то менялось. Однажды пришла мысль, что нельзя приписывать происшедшее дьявольским козням. На всё воля Божья.
Устав от мыслей, с удовольствием слушал, как бьётся о борт волна, наблюдал, как солнце раскрашивает море. Брызги покрывали палубу затейливым узором. Он пытался разгадать смысл этой тайнописи. Но ветер и море быстро стирали рисунки. Приглядывался к мореходам и рыцарям. Ловил их взгляды, полные животной тоски, яростного веселья или тупого безразличия. Заметил, как предсказуемы их реакции на события. Рыцари в трудной ситуации хватались за меч. Моряки — за бутылку. Можно было даже заранее угадать слова, которые они произнесут в следующий момент. Скоро путешествие стало привычным и даже рутинным. Дни летели россыпью солёных брызг под порывами ветра.
То, что происходит с человеком во время морских путешествий, еще недостаточно изучено. Неслучайно в молитвах за здравствующих и усопших плавающие поминаются отдельной строкой, будто они и не живые, и не мёртвые, а находятся в каком-то ином мире.
Из остановок запомнилась Сицилия. Здесь правил соотечественник Карл Анжуйский, дружелюбно относившийся к рыцарям креста. Первая земля в бесконечном море — как первая женщина. Она не изведана, загадочна и дарит волшебные ощущения. Анри казалось, что здесь другой воздух, еда, фрукты. Смуглые красавицы смеялись бесстыдно и призывно, шептали чужие певучие слова. Птицы распевали серенады. Склоны были покрыты цветущим розмарином и тимьяном, яблони и вишни одеты в свадебные платья. Благоухали апельсиновые рощи. Рай, земля обетованная! Если бы барон знал Библию, он бы решил, что Моисей завёл своих людей куда-то не туда.
Отплывали ранним утром. Оставленные красавицы грустно махали с берега. Цветы и листочки скупо плакали капельками росы. Лошади на борту перестали гонять весенних мух и дружно повернули головы к удаляющемуся берегу.
В море судьба переменчива. Кошмарное ненастье застало их у берегов Крита. Небо сменило цвет с синего на грязно-серый, примчался шторм. Корабль замирал на месте над очередной волной только на короткое мгновение, чтобы вспомнить имя божье, и сразу, дрожа, падал в кипящую бездну. Палубу окатывал ледяной водопад, и нос судна зарывался в крутой бок очередного вала. Взлёт к небесам, хлопок паруса от шлепка ветра и вновь падение. Кони балансировали на четырёх ногах. Люди — на двух. Трюк довольно опасный, если стены норовят занять место пола. Тем, кто пытался спрятаться в подвесных койках, казалось, что они попали внутрь пращи Давидовой и вот-вот вылетят прямо в пасть Голиафа.
— Уже в аду? — интересовался один.
— Чистилище!!! — орал другой, извергая из себя скверну.
— А-а-а!!! — кричали все вместе.
Странно, но они уцелели. Именно тогда Анри первый раз пришла в голову мысль, что у Господа есть на него особые планы. И до тех пор, пока он нужен небесам, с ним ничего не случится. Даже старость.
За время путешествия прошлое, выдернутое из могильного праха, было досконально обдумано и осталось непонятым. В итоге интерес к необъяснимому износился до дыр, осталась лишь одна большая прореха. Барон вновь закопал загадочные воспоминания в глубины памяти до лучших времён.
Наконец показались крепостные стены вожделенной цели.
Город выглядел внушительно. Солнце без устали золотило светлый камень, отчего сторожевые башни с зубчатыми вершинами казались обманчиво добродушными, как задремавший душегуб. Из-за стен с осторожным любопытством выглядывали черепичные крыши домов. Соборы строго указывали в небо перстами своих шпилей и колоколен. Ослепительно ярко сияли купола и золочёные фигуры на фронтонах и кровлях.