Барраяр

У Майлза внутри все перевернулось.

– Ты что, думаешь, что я его…

«А ведь я действительно его убил, – подумал он. – Все равно как если бы приставил нейробластер к виску и нажал на спуск». У него не было никакого желания посвящать Элен в детали, но ужасные, невыносимые воспоминания обожгли его сердце болью, словно все произошло только что. Преступление, которое навсегда останется на их совести – его и Ботари. Это и значит составлять неразрывное целое с другим человеком…

– Майлз, что с тобой? – откуда-то издалека донесся испуганный голос Элен.

Майлз осознал, что стоит с закрытыми глазами. Еще минута – и он забьется в рыданиях.

– Майлз, хватит! Сядь, пожалуйста. Ты перевозбудился.

– Нельзя. Если я остановлюсь, тогда… – И он, почти падая, заковылял по кругу.

Несколько мгновений Элен смотрела на него с ужасом, потом стремительно бросилась вон из каюты.

«О Господи. Что же это! Запугал, потом обидел, потом отнял с таким трудом обретенную уверенность», – яростно ругал себя Майлз, чувствуя, как засасывает его болото липкого страха. Ничего не видя вокруг, он упрямо двигался из угла в угол, из угла в угол…

За дверью послышался взволнованный голос Элен:

– …и на стены натыкается. Тебе придется сесть на него верхом. Никогда не видела его в таком состоянии.

Майлз поднял глаза. Перед ним была устрашающая физиономия его персонального убийцы. Сержант поджал губы и вздохнул:

– Ладно. Сейчас я им займусь.

Элен, не сомневавшаяся в отцовских талантах, предпочла удалиться. А Ботари не церемонясь подхватил Майлза – одной рукой за пояс, другой за шиворот, – оттащил к койке и силой усадил на нее.

– Пейте, – скомандовал он.

– Да ну, сержант, вы же знаете, я терпеть не могу этого дерьмового шотландского виски. Вкус, как у политуры.

– Тогда я открою вам рот и волью сколько нужно, – спокойно предупредил Ботари.

Пришлось подчиниться. Давясь и кашляя, Майлз отхлебнул из фляжки, которую, кстати, конфисковали у одного из наемников. Затем Ботари раздел его – легко и быстро, будто куклу, – и положил на кушетку.

– Пейте еще.

Еще одна порция дьявольской жидкости, обжигая, прошла в горло.

– А теперь – спать.

– Как спать?! Столько дел! Я должен… Нельзя давать им расслабляться… Интересно, как получилась брошюра? Кстати, наверное, взнос на случай смерти и есть простейшая форма страховки. А насчет Торна, ерунда это все… Не дай Бог, отец узнает… Сержант, вы ведь не… Я тут подумываю насчет учебной стыковки… – Бормотание становилось все тише и бессвязнее, и вскоре Майлз забылся сном без сновидений на целых шестнадцать часов.





Глава 11




Неделю спустя Майлз продолжал командовать кораблем.

По мере того как путешествие близилось к концу, он стал все чаще наведываться в приборный отсек «Ариэля». Там на большом экране уже было видно место их назначения – завод-плавильня редких металлов, расположенный в поясе астероидов. Это было гигантское сооружение – хаотичная комбинация каких-то громадных структур, соединенных мощными балками и силовыми тягами, ощетинившихся многочисленными солнечными батареями, архитектура, достойная крупной межпланетной свалки. Габаритные огни, мигая, выхватывали из тьмы отдельные детали завода, но большая его часть оставалась милосердно погруженной в полумрак.

«Что-то маловато света, – подумал Майлз. – Впечатление такое, будто завод не функционирует. Что это – перерыв на ночь, выходной? Сомнительно – слишком много денег вложено в эту штуковину, чтобы давать ей простаивать из-за того, что биология его хозяев требует сна». Каждому известно, что военные плавильни работают круглые сутки, едва успевая удовлетворять потребности армии в металле. Вокруг таких заводов ни на секунду не прекращается суета – у причалов толпятся тяжелые рудовозы, сопровождаемые эскортом кораблей-охранников грузовики отваливают один за другим и, набирая скорость, уносятся в пространство…

– До сих пор они верно отвечали на опознавательный код? – спросил Майлз Даума, с трудом сдерживаясь, чтобы не грызть ногти.

Даум кивнул. Очевидно, и его беспокоило странное затишье вокруг плавильного завода.

– Разве стратегически важный объект не должен охраняться? – продолжал Майлз свои расспросы. – Неужели непонятно, что пеллиане и Оссер спят и видят, как бы вывести его из строя? Где корабли оцепления?

– Не знаю, – ответил Даум, не сводя глаз с экрана.

– Прямая видеосвязь установлена, – доложил наконец связист.

На экране возник фелицианин в форме полковника.

– Феун! Слава Богу! – воскликнул Даум. Напряженные складки на лбу разгладились, лицо помолодело.

Майлз едва не закричал от радости. Всего несколько секунд назад он готовился к самому худшему: невозможности свалить с себя ни пленников, ни груз Даума. За последнюю неделю Майлз, как и предсказывал Ботари, дошел до полного истощения и теперь с трепетом ждал конца своих злоключений.


Вошел Торн и бодро отсалютовал Майлзу. «Воображаю, какое у тебя будет лицо, когда весь этот маскарад закончится», – подумал Майлз. И снова радость сменилась тошнотворным страхом. Ответив на приветствие, Майлз вновь переключил внимание на разговор Даума с фелицианским полковником. В конце концов, вовсе не обязательно крутиться рядом с Торном, когда захлопнется капкан…

– Где же наши? – недоумевал Даум. – Издали кажется, что у вас на борту никого нет.

Изображение на экране на секунду исчезло, затем возникло снова.

– Пару недель назад нас атаковали пеллиане, – ответил полковник. – Мы отбились, но солнечные батареи повреждены. Теперь ждем ремонтную бригаду.

– А как дела дома? Баринт уже освобожден?

Экран снова мигнул, но на сей раз изображение восстановилось быстрее. Полковник кивнул:

– У нас все в порядке.

Майлз заметил на столе у полковника крохотную статуэтку лошади. Изящная фигурка была склеена из сотен тщательно подобранных по цвету и форме радиодеталей – какой-то судовой умелец потратил на нее не один час личного времени. Интересно, подумал Майлз, вспоминая дедовские истории, что у них там за лошади и неужели технологическая деградация фелициан зашла настолько далеко, что им снова пришлось использовать кавалерию?..

– Приятная новость! – обрадованно воскликнул Даум. – Я так долго торчал на Бете, что думал – опоздаю к главным событиям. Значит, еще воюем! Как только состыкуемся, с меня бутылка – выпьем за здоровье премьера. Как Мирам?

Изображение снова нарушилось.

– С семьей все благополучно, – почему-то тихо проговорил полковник.

Опять помехи.

– …приготовиться к стыковке.

Майлз перестал дышать. Только что фигурка лошади была по левую руку от полковника, теперь оказалась справа.

– Мы готовы, – сказал сияющий Даум. – В самом деле – лучше продолжить разговор в более подходящих условиях. Это не канал связи, а черт знает что. Что с ним такое? Сплошные помехи.

Словно в подтверждение его слов экран сделался молочно-белым.

– Коммуникационное оборудование повреждено во время стычки с пеллианами.

Лошадь опять очутилась справа от полковника. И вновь белые полосы на экране.

– Приготовиться к стыковке.

Статуэтка перекочевала налево. Майлз чуть не закричал, но вовремя взял себя в руки и жестом приказал связисту отключиться от канала.

– Это ловушка, – выдохнул Майлз, как только экран погас.

– Что-о?! – Даум вытаращил на него глаза. – Феун Бенар – мой старый друг. Уж не хотите ли вы сказать, что он…

– Я хочу сказать, что вы говорили не с полковником Бенаром, а с компьютером.

– Но голос…

– Голос действительно принадлежал полковнику. Его записали заранее. Вы обратили внимание – на столе стояла фигурка? Так вот, как только исчезали помехи, она возникала то слева, то справа. Они специально давали помехи, чтобы скрыть монтажные швы между кусками записи. У них почти получилось, но кто-то прошлепал эту фигурку. Видимо, ответы записывались в несколько приемов.

– Пеллиане, – вздохнул Торн. – Ничего не могут сделать как следует.

Загорелое лицо Даума стало серым, как глина.

– Он не мог предать…

– У них, видимо, было достаточно времени, чтобы приготовиться. Есть много способов… – Майлз поморщился, – много способов заставить человека делать то, что ему не нравится. Нападение пеллиан действительно имело место, вот только отбить его не удалось.

«Все кончено, – подумал он. – Остается одно – сдаться». А дальше? РГ-132 будет конфискован вместе с грузом. Даум задержан как военнопленный, а Майлз и его люди в лучшем случае – интернированы, а в худшем – расстреляны на месте. В конце концов служба безопасности Барраяра отыщет его и заплатит выкуп, каким бы он ни был, но скандал разразится ужасающий. Потом его ждет бетанский суд, Кольхаун, еще кто-нибудь – мало ли кому придет в голову подать на него в соответствующие инстанции. И в конце концов настанет день, когда Майлз предстанет перед верховным трибуналом – собственным отцом… Интересно, если отказаться от дипломатического иммунитета на Колонии Бета, может, удастся сесть в тюрьму прямо там, с надеждой подумал Майлз. Нет, бетанцы только лечат правонарушителей, а не сажают их в тюрьму.

– Видимо, так и есть. – Даум вынужден был признать очевидное. – Каковы наши дальнейшие действия, сэр?

«Вы меня спрашиваете?! – едва не закричал Майлз. – А может, кто-то из вас хоть что-нибудь придумает?» В каюте было полно народу: Даум, Элен, Баз, Торн, Осон, несколько их бывших подчиненных. И все они смотрели на Майлза со спокойным интересом – словно на сказочную курицу, которая вот-вот снесет очередное золотое яйцо. Даже Ботари, кажется, впервые нечего было предложить. Он привалился к стене, прикрыв глаза.

– Они спрашивают, что у нас случилось, почему прервалась связь, – крикнул связист «Ариэля».

Майлз сглотнул ком в горле и, поднатужившись, выдал-таки некое подобие идеи.

– Врубите какую-нибудь слащавую мелодию, – распорядился он, – и выведите на экран сообщение «Извините за технические неполадки».

Связист бросился выполнять приказание. Это значило, что секунд девяносто удастся выиграть.

Осон, чьи руки все еще были в фиксаторах, сидел как громом пораженный. На лице его было написано точно такое же смятение, как у Майлза в душе. Ему совсем не улыбалась перспектива живописать своему адмиралу историю позорного пленения. Торн нервно похрустывал пальцами. «Да, скоро ты возьмешь реванш за все, что я тут вытворял целую неделю», – подумал Майлз. Заметив, что молодой командир внимательно смотрит на него, лейтенант щелкнул каблуками и осведомился: