Барраяр

– А вы, сержант, займитесь с вашей группой стандартной строевой подготовкой. Если барраярских приемов окажется недостаточно, загляните в компьютерную базу данных и позаимствуйте оттуда что-нибудь. Баз со своими подопечными спустится в инженерный отсек и устроит там генеральную уборку. А я, как только разберусь с Уставом, заставлю их выучить его от корки до корки и устрою экзамен. Пусть попотеют.

– Милорд, – сержант предостерегающе поднял палец, – их двадцать, а нас четверо. Еще неизвестно, кто кого заездит. – Тут Ботари не выдержал: – Черт подери, плевать я хотел на ваши выдумки. Главное, за что я отвечаю, – это ваша шкура!

– Я тоже не забываю о собственной шкуре. И лучшее, что вы сейчас можете сделать для ее сохранности, – заставить всех поверить, будто я командир наемников.

– Вы не командир, а фокусник, директор балагана, – процедил Ботари и отвернулся.





* * *


Редактирование Устава имперской службы оказалось процессом куда более трудоемким, чем полагал Майлз. Даже выбросив главы, в которых речь шла о сугубо барраярских церемониях – например, параде в честь Дня рождения императора, – Майлз получил горы материала. Он погрузился в работу, стараясь побыстрее схватить суть.

Ему еще не приходилось вчитываться в эту премудрость, и сейчас Майлз впервые задумался, для чего написана эта книга. Чем дольше он читал, тем яснее убеждался, что барраярские воины более всего ценили дисциплину и организацию. Масса людей и техники должна оказаться в нужном месте в нужный момент, чтобы в непредсказуемо сложной обстановке совершить именно те действия, которые ведут к победе. Четкая организация и железная дисциплина ценились выше героизма.

Майлз вспомнил любимое изречение деда: «Исход сражения зависит от интенданта, а не от главнокомандующего». В качестве иллюстрации дед приводил историю из собственного опыта, давно ставшую анекдотом: как бездельник-квартирмейстер выдал соединению молодого генерала совершенно неподходящие боеприпасы. «Я повесил его за большие пальцы рук, – вспоминал дед. – Он провисел бы целый день, но принц Ксав распорядился его снять». Майлз вздохнул и принялся вымарывать инструкции, касающиеся обслуживания и боевого применения корабельных плазменных орудий, снятых с вооружения поколение назад.

На исходе ночи глаза Майлза покраснели, как у кролика, а на ввалившихся щеках выступила синяя щетина. Зато ему удалось ужать свой плагиат до размера аккуратного учебного пособия, пользуясь которым все будут целиться в одну сторону.

Пора было плестись в душ и переодеваться, чтобы предстать перед «новой командой» орлом, а не слизняком. Однако прежде Майлз вручил Элен диск, приказав распечатать и раздать всем до одного «Дендарийский устав».

– Видишь? Получилось, – с гордостью сказал он ей. – Можно меня теперь считать космическим пиратом?





* * *


Весь корабельный день Майлз старался маячить перед глазами наемников. Он еще раз проинспектировал лазарет и принял его – однако дал понять, что в виде исключения. Затем посетил «занятия» в «классах» Элен и ее отца. Каждому казалось, что командир именно с него не спускает глаз, тогда как Майлз просто засыпал на ходу. Ему удалось урвать пару минут для приватного разговора с Мэйхью, который в одиночку обеспечивал работу РГ-132. Майлз принес ему последние новости с «Ариэля» и разрекламировал свой план содержания пленников на ближайшую неделю. Вернувшись на крейсер, Майлз тут же приготовил подопечным Элен и Ботари очередной сюрприз – письменную контрольную по Уставу флота Дендарии.

Похороны погибшего пилота состоялись в полдень по судовому времени. Это был дополнительный повод заставить солдат встряхнуться и привести обмундирование в порядок. Для примера и вежливости ради он сам и Ботари с Элен оделись в самое лучшее – так он не одевался с похорон деда. Его мрачное великолепие удачно дополняло строгую простоту одежды наемников.

Торн, побледневший и молчаливый, наблюдал церемонию со странной благодарностью в глазах. Майлз был не менее бледен; однако, когда тело наемника было благополучно кремировано и прах развеян в космосе, он едва не испустил вздох облегчения. Недолгим парадом командовал Осон – как ни велика была страсть Майлза к лицедейству, он не решился утолять ее в подобную минуту.

По окончании похорон он удалился в свою новую каюту, сказав Ботари, что намерен изучить документы, регулирующие жизнедеятельность оссеровского космофлота. Однако сосредоточиться никак не удавалось. Майлз попробовал прилечь, но слишком изнервничался, чтобы заснуть. В голове роились бесчисленные усовершенствования, которые следовало внести в план дальнейших действий, и он все складывал и складывал кусочки мозаики, но ничего целостного из них не получалось. Наконец явилась Элен и прервала его мучения. Он поспешил поделиться с нею новыми идеями, посетившими его в последние часы, а потом спросил с откровенной тревогой:

– Как ты думаешь, они действительно попались на эту удочку? Никак не могу поверить, что можно всерьез воспринимать приказы, которые отдает мальчишка.

Она усмехнулась:

– Как раз об этом не стоит беспокоиться. Ведь Даум поверил всему, что ты ему наговорил. И, похоже, убедил остальных.

– Даум? А что я ему такого наговорил?

– Ну как же – насчет курса омоложения.

– Насчет чего?!

– Он уверен, что на Бете ты проходил очередной курс омоложения. Разве не ты сам вбил ему в голову эту чушь?

– Я? Ни черта подобного! Я действительно говорил, что был на лечении – иначе как объяснить все эти… ну, особенности моего тела. Но ведь никакого бетанского омоложения на самом деле не существует! Это все инопланетные сказки! Да, они исповедуют здоровый образ жизни, у них развитая система здравоохранения, большие успехи в генетике, но ничего сверхъестественного тут нет.

– Об этом знаешь ты и бетанцы. А Даум, например, не сомневается, что ты не просто старше, а значительно старше, чем выглядишь.

– Неудивительно – ведь он и сочинил всю эту историю… Зато Бел Торн наверняка усомнится в ее правдивости.

– Во всяком случае, Бел об этом ни словечком не обмолвился. И вообще, – Элен усмехнулась, – по-моему, он от тебя без ума.

Майлз ожесточенно потер виски, пропустив мимо ушей последнее замечание.

– Но уж Баз-то понимает, что все это чепуха! Надо предупредить его, чтобы держал язык за зубами. Зачем опровергать слухи, если они мне на руку? А впрочем… Как ты думаешь, он догадывается, кто я на самом деле?

– У База своя теория. Откровенно говоря, навязанная мною. Да и папочке спокойнее, когда никто не знает, что ты сын премьера. Ему везде мерещатся похитители.

– Ну-ну. И какую же легенду ты сочинила на этот раз?

– Для чего мне сочинять? Ты совершенно прав – люди охотнее всего верят в собственные выдумки. Я просто ничего не опровергала. Баз знает, что ты сын графа: ведь ты сам произвел его в оруженосцы. Кстати, у тебя не будет неприятностей?


Майлз отмахнулся:

– Когда выпутаемся из этой истории, тогда и будем беспокоиться. В конце концов, он ведь не знает, какой именно граф мой отец.

– Ну так вот. На База церемония посвящения в вассалы произвела огромное впечатление. Баз считает, что вы с ним примерно сверстники. И он решил, что твой отец лишил тебя наследства и выслал с Барраяра… – Она запнулась, но все-таки договорила: – с глаз долой.

– Ага, – кивнул Майлз. – Логично, логично…

И вдруг замолк, уставившись в абсолютно голую стену перед собой.

– Не обижайся на него…

– И не думаю, – поспешно заверил Майлз.

– Это еще не все. У тебя, оказывается, есть младший брат, который узурпировал законно принадлежащее тебе право наследования.

Майлз не мог удержаться от смеха:

– А Джезек у нас романтик.

– Вряд ли, – без улыбки возразила Элен. – Он ведь и сам в ссылке. Отец невзлюбил его, хотя Баз не говорит за что. – Она вопросительно посмотрела на Майлза.

– Я тоже не скажу. Это… это не мое дело, – ответил он на невысказанный вопрос Элен.

– Но ведь Джезек теперь твой вассал.

– В любом случае он должен рассказать все тебе сам.

– Я знала, что ты так скажешь, – улыбнулась Элен, почему-то очень довольная.

Майлз решил, что самое время переменить тему.

– Как прошло твое последнее занятие по рукопашному бою? Уверен, твои ученики выползали из зала на четвереньках.

– Угадал, – рассмеялась Элен. – Мне показалось, что кое-кто из техперсонала сроду не дрался. Но некоторые, наоборот, чертовски хороши. Этим я поручила заниматься с отстающими.

– Как раз то, что нужно! – обрадовался Майлз. – Пускай себе волтузят друг друга, а ты береги силы. Молодец!

Элен даже зарделась от удовольствия.

– В жизни такого со мной не было. Столько событий! – призналась она. – И новые люди, и ситуации, в которых я даже не предполагала оказаться…

– М-да… – Майлз виновато опустил глаза. – Все из-за меня. Если бы не я, тебе не пришлось бы пережить такое. Может быть, я требую слишком многого, но клянусь, я вытащу тебя отсюда. Ничего не бойся!

– А я и не боюсь, – возмутилась девушка. – Ну, разве самую малость. Зато я никогда так остро не чувствовала, что живу. С тобой мне кажется, что в мире нет ничего невозможного.

На этот раз нескрываемое восхищение в ее глазах не обрадовало Майлза. Слишком оно похоже на жажду…

– Элен, – серьезно произнес он. – Я хочу, чтобы ты помнила: все держится на обмане. И если твои ребятишки вдруг вспомнят, сколько на корабле их и сколько нас, дело добром не кончится…

Он осекся. Это было совсем не то, что следовало говорить. Майлз потер виски и снова заходил по комнате.

– Все держится не на обмане, – запротестовала Элен, – а на тебе.

– А я что сказал? – проговорил Майлз, но улыбка у него была такой вымученной, что Элен, зорко взглянув в покрасневшие от бессонницы глаза, требовательно спросила:

– Когда ты спал в последний раз?

– Не помню. На каждом корабле свое время – я совсем запутался. Надо бы перевести часы на единое. Будем жить по оссеровскому времени – на РГ-132 меньше часов и разобраться с ними проще. Тем более, что мы по нему и жили до скачка.

– Ты ужинал?

– М-мм…

– А обедал?

– Обедал? Разве время обеда уже прошло? Хотя – да, вспомнил: я готовился к похоронам. Некогда было.

– Ну хоть завтракал?

– Подцепил что-то ночью из походного пайка, когда сидел над уставом. Я ведь коротышка, мне нужно немного, не то что вам, великанам.

Лицо Элен внезапно помрачнело.

– Майлз… Как погиб тот пилот? Когда мы садились в катер, он… не то чтобы выглядел нормальным, но был жив и здоров. Он набросился на тебя? Хотел убить, да?