Барраяр

– Выпейте.

Ботари покачал головой, но все-таки взял флягу и приложился к горлышку. Потом мрачно пробормотал:

– Прежде вы никогда не называли меня «оруженосец».

– Мне просто необходимо было привлечь ваше внимание. Простите.

Ботари хлебнул еще и сказал:

– Нет, это правильно.

– За что вы хотели его убить? Неужели вы не знаете, как нам не хватает квалифицированного техперсонала?

На этот раз пауза была еще дольше.

– Он не тот. Не для нее. Дезертир…

– Он же не пытался ее изнасиловать?.. – Это было скорее утверждение, чем вопрос.

– Нет. Кажется, нет. Как можно быть уверенным?

Майлз обвел взглядом смотровую площадку под звездным куполом. Отличное место, чтобы прильнуть друг к другу… Как раз в эти минуты легкие белые руки, наверное, прикладывают холодные компрессы к рассеченной брови База. А он сидит здесь и напивается в обществе самого уродливого человека на сто миль вокруг. Какая бездарная трата времени!

Фляжка меж тем продолжала кочевать от господина к слуге и обратно.

– Никогда нельзя быть уверенным, – повторил Ботари. – А у нее все должно быть правильно, как положено. Вы понимаете меня, милорд? Неужели не понимаете?

– Понимаю, конечно. Но все равно прошу – не трогайте, пожалуйста, моего инженера – он мне нужен для работы. Хорошо?

– Проклятые технари! Вечно командование их обхаживает!

Слова Ботари прозвучали эхом стародавних времен. Майлзу он почему-то всегда казался одним из последних уцелевших вояк дедовского поколения, хотя на самом деле сержант был на несколько лет моложе его отца. Как бы там ни было, похоже, Ботари возвращался в нормальное – то есть скорее не нормальное, а обычное для него – состояние.

Сержант сполз на мягкий ковер, привалившись спиной к кушетке.

– Милорд, – заговорил он некоторое время спустя, – если я буду убит, вы должны позаботиться о ней. Чтобы все было как надо – приданое и все такое… Настоящий офицер. И еще подходящая сваха.

Какие старомодные у него мечты, подумал Майлз, словно в тумане.

– Я по закону – ее сеньор, – мягко напомнил он, – и позаботиться о ней – мой долг.

«Если бы я только мог исполнить этот долг так, как хочется мне!»

– Многие нынче забыли даже о понятии долга, – проговорил Ботари, – но только не потомки Форкосиганов. Они всегда об этом помнят.

– Это точно, черт побери, – подтвердил Майлз заплетающимся языком.

– М-м-м, – кивнул Ботари и сполз еще ниже. Снова повисло долгое молчание. Потом Ботари заговорил: – Милорд, если я погибну, вы, конечно, не бросите меня здесь? А, милорд?

– Ч-что? – Майлз с трудом отвлекся от составления новых созвездий. У него как раз почти получился кавалерист на коне.

– Тела убитых частенько выбрасывают прямо в космос. Адский холод… Бог не найдет меня там.

Майлз удивленно заморгал. Он никогда не замечал за сержантом склонности к богословию.

– Что это вы вдруг заговорили о смерти? Не собираетесь же вы…

– Граф обещал мне, – перебил Ботари, – что я буду похоронен у ног миледи вашей матери, в Форкосиган-Сюрло. Он мне обещал. Разве он не говорил вам об этом?

– Э-э… Мы как-то ни разу не затрагивали эту тему.

– Он дал слово Форкосигана. Значит, это и ваше слово.

– Да, конечно…

Майлз не отрываясь смотрел на хрустальный купол. Один человек, глядя на него, думает о звездах, а другой – о пустоте между ними. Адский холод…

– Послушайте, сержант, – сказал он вдруг, – вы, как я понимаю, собрались в рай?

– Я попаду туда как верный пес миледи. Кровь смывает все грехи. Это она так сказала.

Не сводя глаз со звездного купола, он уронил флягу на ковер, потом опустил веки и захрапел. Майлз остался сидеть над ним, словно часовой – маленькая фигурка в белой пижаме, страшно одинокая среди космического мрака, в непостижимой дали от дома.






* * *


К счастью, Баз быстро оправился и уже на следующий день вернулся к работе – правда, с пластиковым воротником, фиксирующим порванные связки шеи. Теперь в присутствии Майлза он вел себя с Элен крайне предупредительно, не давая повода ревновать. Впрочем, за Майлзом по-прежнему тенью следовал Ботари, так что скорее всего именно этим и объяснялся подчеркнуто официальный тон Джезека.

Перво-наперво Майлз бросил все имевшиеся в его распоряжении скромные ресурсы на приведение в боевую готовность «Триумфа». Для команды было очевидно, что адмирал опасается пеллианского контрнаступления, на самом же деле он думал о другом. Это был единственный достаточно большой и достаточно быстроходный корабль, чтобы смотаться отсюда, пока не поздно. У Танга было два скачковых пилота. По крайней мере одного из них можно было убедить – или заставить – одним махом вывезти «дендарийцев» за пределы блокированной зоны Тау Верде. Только вот, что будет потом, когда он появится на Бете в угнанном корабле, управляемом похищенным пилотом, с двумя десятками безработных наемников и целой толпой ошалевших технарей на борту? Притом ему не только нечем расплатиться с Тавом Кольхауном – денег нет даже на выплату посадочного сбора. Майлз почувствовал, что дипломатическая неприкосновенность третьего класса, которая обычно служила ему надежной ширмой, при данных обстоятельствах превращается в фиговый листок.

Он пытался помогать техникам в переброске арсенала с РГ-132, но проку от него было мало. К нему постоянно прибегали за приказами и распоряжениями, а чаще всего – за разрешением воспользоваться трофеями. Майлз подмахивал все заявки без разбора, чем вскоре заслужил репутацию крайне решительного командира. Через весьма непродолжительное время его подпись – «Нейсмит» – превратилась в неразборчивую завитушку.

Увы, недостаток рабочих рук невозможно было ликвидировать таким же росчерком пера. Сначала работали в две смены, затем перешли на трехсменку, а это рано или поздно грозило привести к полному истощению персонала. Майлз решил, что настала пора испробовать еще одно средство.





* * *


Две бутылки фелицианского вина неведомого сорта; бутылка таукитянского ликера – к счастью, бледно-оранжевого, а не зеленого; два раскладных стула и маленький хрупкий столик; полдюжины фелицианских деликатесов в серебристых упаковках (Майлз надеялся, что это именно деликатесы); на десерт – остатки урожая фруктов из поврежденной заводской теплицы. Учитывая походную обстановку, угощение получилось вполне приемлемым. Он нагрузил Ботари яствами для мародерского пикника, подхватил те коробки, которые не сумел удержать сержант, – и они отправились в секцию, где содержались пленные.

В коридоре их встретил Мэйхью и, подняв брови, изумленно спросил:

– Куда это вы?

– Свататься, – засмеялся Майлз.

В свое время пеллиане оборудовали на заводе импровизированную гауптвахту, разделив переборками просторный склад на крохотные камеры и проведя туда вентиляцию и канализацию. Майлзу было совестно содержать пленных в таких ужасных условиях, но он утешался тем, что они сами выстроили себе такую тюрьму.

Танг явно не ждал гостей. Они застали его висящим на одной руке под потолком камеры. Он держался за кронштейн светильника, а другой рукой, вооруженной пряжкой от мундира, безуспешно пытался снять плафон.

– Добрый день, капитан, – весело приветствовал его Майлз.

Танг с ненавистью глянул вниз, заметил стоящего рядом Ботари и, заключив, что соотношение сил не в его пользу, грузно спрыгнул на пол. Охранник убедился, что все спокойно, и закрыл дверь.

– Интересно, что бы вы с ним сделали, если бы сумели отвинтить? – продолжал Майлз, указывая глазами на плафон.

Танг пустил в него одним из своих отборных ругательств и, отвернувшись, замолчал.

Ботари невозмутимо установил посреди камеры походную мебель, вывалил на стол принесенное угощение и, по обыкновению привалившись к стене, стал скептическим взглядом наблюдать за происходящим. Майлз сел на один из стульев и откупорил бутылку вина. Танг даже не шелохнулся.

– Присоединяйтесь, капитан, – дружески пригласил Майлз, – вы ведь еще не обедали. Заодно побеседуем.

– Мое имя Ки Танг, я капитан Флота вольных наемников Оссера, гражданин Великой Южноамериканской Народной Республики. Персональный служебный номер Т 275–42–1535–1742. Беседа окончена.

– Вы меня не поняли. Допросы не по моей части, медперсонал в этом смысле действует гораздо эффективнее. Наоборот – я сам готов вам дать кое-какую информацию. – Майлз поднялся и отвесил церемониальный поклон: – Позвольте представиться: Майлз Нейсмит. – Он указал на стул напротив. – Присядьте же. Находясь в подобной позе достаточно долго, я рискую заработать растяжение шеи.

Танг заколебался, потом сел, в качестве компромиссного варианта опустившись на самый краешек стула. Майлз налил вина и сделал небольшой глоток. Сейчас следовало бы произнести одну из фраз, которыми его дед, большой знаток вин, обычно начинал разговор с молчаливым собеседником, но на память почему-то приходили только ремарки типа «кислое, как моча», что показалось Майлзу не вполне уместным. Поэтому он обтер рукавом край пластиковой бутылки и протянул Тангу.

– Можете пить смело. Как видите, я не сплю и не впадаю в обморок.

Танг демонстративно скрестил руки на груди:

– Старый трюк из книжки про шпионов. Прежде чем войти, выпиваешь противоядие – и ничто тебя не берет.

– М-да. Другой на моем месте мог бы так поступить. Ладно.

Он вытряхнул из пакета несколько белковых кубиков, по фактуре изрядно напоминавших резиновые, и посмотрел на них с не меньшим подозрением, чем Танг на вино.

– Так… Судя по всему, мясо.

Майлз бросил кубик в рот и принялся тщательно жевать.

– Спрашивайте обо всем, что вас интересует, – пробубнил он с набитым ртом.

После секундной борьбы Танг резко осведомился:

– Что с моей командой?

Майлз поименно перечислил всех убитых, затем раненых, не забыв упомянуть о состоянии каждого в данный момент.

– Остальные, как и вы, находятся под стражей. Позвольте не уточнять, где именно, – а то вдруг вы соорудите с помощью этого светильника что-нибудь такое, чего я даже представить не могу.