Барраяр

– Но я же не мутант, не мутант! Посмотри, – он растянул рот обеими руками, – может быть, ты видела там жабры?! Или, может быть, у меня растут рога? – Он приставил к макушке два скрюченных пальца.

– Я имею в виду не тебя! Риск – во мне. В том, что досталось мне от него. Твой отец, наверное, знает, кем был этот человек в прошлом, – он не допустит…

– Стоит ли копаться в чьих-нибудь хромосомах человеку, в жилах которого течет кровь императора Ури Безумного по двум линиям сразу?!

– Твой отец верен своему классу – как и дед, как и леди Форпатрил. Они не допустят, чтобы я стала твоей женой.

– Тогда я поставлю их перед выбором: либо они соглашаются, либо я женюсь на гермафродите. А вот, к примеру, Бел Торн – подходящая партия. Тогда они настолько круто повернут в твою сторону, что, того и гляди, завалятся на повороте.

Элен упала лицом в подушку; плечи девушки отчаянно содрогались. «Неужели я довел ее до слез?» – испугался Майлз. Но тут он услышал ее сдавленный голос:

– Черт тебя подери, я же просила не смешить меня!

Он даже подпрыгнул от радости.

– Да и не так уж мой отец верен своему классу. В конце концов, он взял в жены иностранку и простолюдинку. – Его лицо внезапно стало серьезным. – А что касается мамы – она всегда мечтала о дочери, хотя почти никогда не говорила об этом вслух, чтобы не ранить отца. Ты станешь ее дочерью.

Элен охнула, словно от удара в солнечное сплетение.

– Вот увидишь, когда мы вернемся на Барраяр…

– Я молю Бога, – страстно перебила она, – молю, чтобы мне никогда больше не довелось ступить на эту планету.

Теперь настал его черед охнуть.

– Ну хорошо, – сказал он, помолчав. – Мы можем поселиться где-нибудь еще. На Бете, например, – там спокойно, выгодный валютный курс. Я займусь… словом, найду себе какую-нибудь работу.

– А потом настанет день, когда император призовет тебя в Совет Графов – представлять там твой округ и скудные плоды его земель. Куда ты тогда денешься?

Он сглотнул ком в горле.

– Мой наследник – Айвен Форпатрил. Пусть он и заседает в Совете.

– Айвен – скотина!

– Ну, не так уж он и плох…

– Сколько раз, когда отца не было рядом, он зажимал меня в угол и пытался лапать!

– Что?! Но ведь ты никогда не говорила…

– Не хотела становиться причиной крупного скандала. Хотя я была бы не прочь вернуться в прошлое, чтобы хорошенько врезать ему ботинком между ног.

Он удивленно покосился на нее и медленно проговорил:

– Да, ты здорово изменилась…

– Я и сама теперь не знаю, кто я такая, кем стала. Поверь мне, Майлз, я люблю тебя так же, как люблю дышать…

Его сердце радостно замерло…

– …но я не могу быть всего лишь приложением к тебе.

…и оборвалось.

– Каким приложением? О чем ты?

– Как тебе объяснить… Ты поглотишь меня всю, без остатка, как огромный океан – ведро воды. Я растворюсь в тебе. Я люблю тебя, но боюсь. И того, что ждет тебя в будущем, – тоже боюсь.

Он ухватился за самое простое объяснение:

– Это Баз. В нем все дело, разве не так?

– Если бы База не существовало, мой ответ тебе был бы тем же. Но коль скоро речь зашла о нем – да, я дала ему слово.

– Ты… ты должна нарушить это слово, – почти приказал он.

В ответ Элен просто молча посмотрела на него. Через несколько секунд он опустил глаза и густо покраснел.

– У тебя в запасе много чести – целый океан. А у меня – только маленькое ведерко. Вы и это ведерко заставляете меня выплеснуть, милорд?

Майлз упал на койку, сраженный ее твердым ответом. А она встала и спокойно осведомилась:

– Ты собираешься присутствовать на следующем совещании?


– К чему? Все равно надеяться не на что.

Она посмотрела на него сверху вниз и сказала, кивнув на гроб в углу каюты:

– Не пора ли учиться ходить на собственных ногах, а, калека?

И выскользнула в дверь, со смехом увернувшись от подушки, которой Майлз в нее запустил.

– Да, ты меня слишком хорошо знаешь, – прошептал он. – Придется ограничиться использованием любимой женщины в качестве охранника.

Он с трудом поднялся на ноги и отправился бриться.





* * *


Майлз едва успел к началу совещания. Тяжело дыша, он рухнул в кресло – как обычно, во главе стола – и обвел глазами присутствующих. На сей раз собралось большое общество, и по этому случаю местом встречи был избран главный конференц-зал завода.

Сегодня в заседании участвовал даже генерал Хэлифи со своим заместителем. Разумеется, явились Танг, Торн с Осоном, Ард с Базом и еще пятеро мужчин и женщин, избранных для пополнения офицерского состава из числа новобранцев. Когда все расселись, цетагандийский капитан оказался как раз напротив кшатрианского лейтенанта. Их взаимная неприязнь уже достигла той степени напряжения, которая раньше наблюдалась лишь внутри треугольника Танг – Осон – Торн. Два последних объединяли усилия только для нападок на профессионального киллера с Архипелага Джексона или на отставного майора, коммандос с Тау Кита, который, в свою очередь, точил зубы на экс-оссеровцев. Порочный круг замкнулся.

Сегодня весь этот зверинец собрался под одной крышей, чтобы утвердить окончательный план прорыва оссеровской блокады. Этим и объяснялся интерес к данному мероприятию со стороны генерала Хэлифи (который последнюю неделю начал посматривать на дендарийцев со все большим сомнением). Сомнение в глазах Халифи уязвляло душу Майлза, и он старался избегать взгляда фелицианина. «Это ваш процент по сделке, генерал, – мысленно оправдывался он. – За что платили, то и получите».

Первые полчаса ушли на то, чтобы заново выдвинуть и опровергнуть три основных плана, которые уже не раз обсуждались на предыдущих совещаниях. Слишком неравное соотношение сил, нехватка ресурсов, недостаток времени на подготовку – одна половина подчиненных Майлза с наслаждением указывала на эти непреодолимые препятствия другой половине, заодно добавляя к сказанному свое мнение об умственных способностях предложившего. Оппоненты быстро довели друг друга до исступления, и дискуссия превратилась в шумную перебранку. Даже Танг, обычно пресекавший подобные безобразия, сегодня был одним из заводил – это говорило о том, что скандал может тянуться до бесконечности.

– Вы что, черт побери, не соображаете? – орал кшатрианский лейтенант, придавая убедительность своим словам с помощью ударов кулака по столу. – П-в-туннель нам не захватить, это ясно. Чем толочь воду в ступе, давайте подумаем, что мы реально можем сделать. Самая выгодная цель – торговые корабли. Перехватывая их, мы устроим им контрблокаду.

– Атаковать нейтральные галактические торговые суда?! – поразился Осон. – Вы хотите, чтобы нас всех развешали?

– Перевешали, – поправил Торн, в благодарность получив от однополчанина озлобленный взгляд.

– Короче, – упорствовал Осон, – по системе разбросано всего несколько пеллианских военных баз. Мы можем устроить нечто вроде партизанской войны. Внезапно напасть и быстро уйти в пески…

– Какие пески?! – прервал его Танг. – Тут даже задницу спрятать негде – пеллиане имеют наш домашний адрес. Это еще счастье, что они пока не отчаялись захватить этот завод – иначе давным-давно выплеснули бы на нас дождик из метеоритов, летящих с околосветовой скоростью! Любой план, который невозможно осуществить в кратчайшие сроки, не подойдет.

– А что, если произвести молниеносный налет на пеллианскую столицу? – предложил цетагандийский капитан. – Эскадрилья смертников с ядерными зарядами на борту.

– Вас можно записать первым добровольцем? – ехидно осведомился кшатрианин. – Браво! Это будет максимальная польза, какую вы могли бы нам принести.

– У пеллиан на орбите шестой планеты крутится перевалочная станция, – заметил майор с Тау Кита. – Налет на нее мог бы…

– …надо взять рэндомизатор и…

– …вы идиот!..

– …атаковать одиночные корабли…

Майлз почувствовал, что от гула восклицаний его внутренности начинают сплетаться, как спаривающиеся змеи. Он потер ладонями лицо и вдруг заговорил – впервые за много дней. Это было настолько неожиданно, что все мгновенно замолчали.

– Я знаю многих людей, которые подобным образом играют в шахматы. Они неспособны просчитать ходы вплоть до мата и потому тратят время, очищая доску от легких фигур. Они пытаются добиться упрощения позиции до такого уровня, на котором они могли бы что-нибудь сообразить. А между тем идеальная война похожа на мат в два хода.

Он умолк, опустив подбородок на руки. Офицеры ждали продолжения, но когда через минуту-другую его не последовало, всеобщая свара разгорелась с прежней силой. Голоса их сливались в сознании Майлза. Генерал Хэлифи сделал движение, чтобы подняться из-за стола.

Лицо Майлза было скрыто ладонями, поэтому никто не увидел, как расширились его глаза и тут же сузились в щелочки.

– Сукин ты сын! – прошептал он. – Есть возможность, есть!

Он выпрямился в кресле.

– Как это до сих пор никто не сообразил, что мы подходим к проблеме не с той стороны?

Его голос потонул в общем гаме. Только Элен, сидевшая в углу, видела лицо Майлза и подалась ему навстречу, как раскрывающийся цветок. Губы девушки беззвучно произнесли его имя.

«Да, да, Элен, я сделаю из этого настоящую войну. И увенчаю ее не позорным бегством, а монументом в честь победителя».

Майлз вытащил из ножен дедовский кинжал и подбросил его к потолку. Клинок перевернулся и вонзился в центр стола, звонко завибрировав. Майлз вспрыгнул на стол и, не спеша подойдя к кинжалу, выдернул его. Офицеры словно языки проглотили. Только Осон, перед которым приземлился кинжал, пробормотал: «Надо же, я и не думал, что на этом пластике остаются царапины…»

Майлз аккуратно вложил свое оружие в ножны и начал неторопливо прохаживаться по столу. Аппараты, поддерживающие его ноги, в последнее время стали надсадно скрипеть, он все собирался попросить База привести их в порядок. Теперь этот скрип звучал в тишине, словно громовые раскаты. Приковывает внимание не хуже шепота. «Хорошо, – подумал он, – так и надо». Ради того чтобы привлечь их внимание, он готов был сейчас, если понадобится, врезать каждому дубиной по башке.

– Я хотел бы напомнить вам, леди, джентльмены и… остальные присутствующие, в чем состоит задача дендарийцев. Никто не просит нас уничтожать весь флот Оссера. Мы должны всего лишь очистить от него ограниченный участок пространства. Нет нужды атаковать их основные силы.

Запрокинутые головы офицеров поворачивались за ним, как железные болванки за магнитом. Генерал Хэлифи снова опустился в кресло. Лица База и Арда озарились надеждой.