Барраяр

Майлз едва сдержал припадок ярости. Ведь этот дурень ничего не знает, не может знать…

– Айвен, в один прекрасный день кто-нибудь вытащит оружие и пристрелит тебя на месте, и ты умрешь с недоуменным воплем: «А что я такого сказал?»

– А что я такого сказал? – возмутился родич. Прежде чем Майлз успел пояснить, в каюту вошел Баз в сопровождении Танга, Осона и Элен. Сразу стало невыносимо тесно; визитеры переминались с ноги на ногу, посматривая на него с глуповатыми улыбками. Баз победоносно размахивал в воздухе какими-то пластиковыми листками и прямо-таки светился от гордости словно маяк в ночи. Он был совершенно не похож на того дезертира, которого Майлз обнаружил пять месяцев назад прячущимся в мусорной куче.

– Хирург запретил нам надолго задерживаться у вас, милорд. Но я думаю, эти штучки помогут вам больше, чем пожелание скорейшего выздоровления. – И он протянул своему адмиралу листки с каким-то текстом.

Услышав этот титул, Айвен слегка вздрогнул и принялся украдкой изучать инженера.

– Как задание – вы справились?

– План сработал как часы – ну, не совсем так, был один трудный момент на железнодорожной станции… Чудо техники! Барраяр много потерял, прямиком пересев с лошадей на флайеры.

– А потом?

Инженер снова просиял:

– Взгляните, что у вас в руках! Это расшифровки последних депеш, которыми обменялись адмирал Оссер и Главный штаб пеллиан.

Майлз пробежал глазами по строкам и тоже заулыбался:

– Да-а… Я вижу, адмирал Оссер замечательно владеет бранным словом, когда он… э-э… раздражен.

Он покосился на Танга. Тот удовлетворенно хмыкнул.

Даже флегматичный Айвен выказал некоторый интерес к происходящему.

– И что в этих бумагах? – полюбопытствовал он. – Элен уже рассказывала мне о твоих пиратских подвигах. Я так понимаю, что ты вывел из строя их системы электронного перечисления денег? Но какой в этом смысл? Что стоит пеллианам, узнав, что их наемники не получают зарплаты, перевести деньги заново?

– А-а! – усмехнулся Майлз. – В том-то и дело, что они получили свою зарплату в восьмикратном размере! И теперь, как сказал один генерал с Земли, сам Бог предает их в мои руки. После того как пеллианам четыре раза подряд не удалось переправить наличные, они потребовали вернуть с банковских счетов переплату, а Оссер, – Майлз еще раз взглянул на депеши, усыпанные отборными галактическими ругательствами, – отказывается, причем категорически. Сложнее всего было правильно рассчитать сумму сверхплатежей. Будь она поменьше, пеллиане не стали бы из-за нее мараться, а окажись слишком велика – и Оссеру совесть бы не позволила ее зажимать. Но мы не ошиблись, – выдохнул он и, счастливо улыбаясь, упал в подушки. «Надо запомнить самые сочные выражения Оссера, – мелькнуло у него в голове. – Уникальные ругательства!»

– Это еще не все, адмирал Нейсмит, – заявил Осон, не меньше База распираемый желанием поделиться новостями. – Четверо независимых капитанов – из тех, что служили Оссеру, – ушли на своих кораблях за пределы Тау Верде. Радиограммы, которые мы перехватили, говорят о том, что они вряд ли вернутся обратно.

– Великолепно, – прошептал Майлз, посмотрев на Элен. Ее гордость была настолько сильна, что даже изгнала из взгляда последнюю боль. – Я знал, что перехват этого четвертого курьера будет решающим для успеха операции. Отлично сработано, коммандер Ботари!

Элен, опустив глаза, тихо призналась:

– Нам недоставало тебя, Майлз. Мы… мы потеряли много людей.

– Да, я опасался этого… Пеллиане должны были устроить засаду… – Тут он заметил, что Танг приложил палец к губам, выразительно глянув на девушку. – Что, потери тяжелее, чем рассчитывали?

Танг покачал головой:

– Боюсь, в некоторые моменты она даже не представляла, что проигрывает схватку. Бывают ситуации, когда бесполезно звать людей за собой.

– Я никого не тащила насильно, – возразила Элен. – Они сами пошли за мной. – И добавила шепотом, чтобы слышал только Майлз: – Честно говоря, я не думала, что рукопашный бой будет стоить мне таких усилий. Просто ужасно!

Майлз встревоженно-вопросительно взглянул на капитана.

– Мы заплатили бы гораздо дороже, если бы коммандер Ботари подчинилась моему приказу отступать, – заверил его Танг. – Но она заявила, что вы передали ей все полномочия, и продолжала драться до победы. А иначе все потери оказались бы напрасными.

Танг посмотрел на Элен с искренним уважением. Она сдержанно кивнула. У пораженного Айвена отвисла челюсть.

В это время из коридора донесся приглушенный голос Торна:

– Говорю вам, это крайне важно!

Открылась дверь, и бетанец ворвался в каюту, увлекая за собой повисшего на нем хирурга.

– Адмирал Нейсмит! Коммодор Танг! Прибыл Оссер!

– Что?!

– Прибыл Оссер, и с ним – весь его флот. Точнее, то, что осталось от флота. Они стоят у самой границы зоны обстрела. Оссер запросил разрешение на швартовку флагмана к станции.

– Не может быть! – воскликнул Танг. – Кто же остался охранять вход в пространственно-временной туннель?

– Вот именно – кто? – подхватил Торн.

Они уставились друг на друга – обоих поразила одна и та же догадка.

Майлз вскочил, подавив навалившуюся на него слабость.


– Немедленно принесите мое обмундирование, – торжественно провозгласил он.





* * *


Едва увидев адмирала Оссера, Майлз тут же окрестил его про себя стервятником. Седеющие волосы, крючковатый нос и хитрый, пронизывающий взгляд. Наверное, у младших офицеров от этого взгляда поджилки трясутся, подумал Майлз. Сам он не только выдержал пристальный взгляд адмирала наемного флота – у него даже хватило наглости улыбнуться.

Холодный, резкий воздух причального отсека пощипывал в ноздрях, словно химический стимулятор. «А для тебя – так и вовсе наркотик».

Адмирал явился в сопровождении пятерых капитанов (двоих – наемных и троих – владельцев кораблей) и их заместителей. Майлз привел с собой почти весь офицерский штат дендарийцев. По правую руку от него стояла Элен, по левую – Баз.

Оссер смерил его удивленным взором и чертыхнулся, но уже в следующий миг поборол замешательство и вместо того, чтобы подать руку, сразу заговорил, словно произнося тщательно отрепетированное:

– С того дня, как вы впервые появились в зоне Тау Верде, я постоянно чувствовал ваше присутствие. В том, как действовали фелициане, в тактических схемах, которые они сами не способны были разработать, в глазах моих солдат… – адмирал покосился на Танга, и тот ответил ему ласковой улыбкой, – даже в том, что вытворяли пеллиане, – ваша рука чудилась мне везде. Мы слишком долго воевали вслепую, на огромном расстоянии друг от друга…

Глаза Майлза расширились от ужаса. «Бог ты мой, неужели Оссер собирается предложить мне сразиться с ним один на один?! Сержант Ботари, на помощь!»

– Я не люблю долгой агонии, – продолжал Оссер. – Чем наблюдать, как вы зачаровываете одного за другим моих солдат и офицеров, лучше уж, пока у меня есть возможность предложить свои услуги, воспользоваться ею… Насколько я понимаю, флотилия Дендарии нуждается в пополнении?

Лишь через несколько секунд до Майлза дошел смысл услышанного. Это была, наверное, самая высокомерная капитуляция во всей истории космических войн. «О да, мы будем великодушны, чертовски великодушны», – подумал Майлз и протянул руку. Адмирал принял ее.

– Адмирал Оссер, вы проникли в суть ситуации. Не желаете ли удалиться в мою каюту, чтобы обсудить детали?

Фелицианские офицеры наблюдали эту сцену с навесного трапа, проходившего над залом причальной секции. Майлз встретился взглядом с генералом Хэлифи. «Ну что, генерал, я сдержал слово, не так ли?»

Майлз широким шагом направился к выходу, а вся разношерстная толпа военнослужащих послушно двинулась за ним. Все они теперь были его дендарийцами. Он вспомнил древнюю сказку о флейтисте из Гаммельна, который сначала заманил в реку крыс, а потом детей – в золотую гору. Интересно, что предпринял бы флейтист, если бы ему пришлось вести за собой тех и других сразу?





Глава 18




Развалившись на гидрокушетке, Майлз созерцал прозрачный купол смотровой палубы. Теперь отсюда были видны не только созвездия – повсюду сверкали огни кораблей дендарийского флота, приблизившихся к станции.

Помнится, у него в спальне в летней усадьбе Форкосиган-Сюрло висела игрушечная эскадрилья барраярских космолетов; боевой порядок моделей поддерживался с помощью тонких крепких нитей. Он с силой дунул в хрустальный купол, будто эскадра могла сорваться с места от одного дуновения, словно та модель.

Девятнадцать боевых кораблей и около трех тысяч человек личного состава…

– И все это мое! Мое… – сказал он, прислушиваясь к собственному голосу и почему-то не услышав в нем торжествующих нот. Скорее он ощущал себя мишенью.

Во-первых, сказанное было справедливо лишь отчасти. В какой степени это ценнейшее оборудование стоимостью в миллионы бетанских долларов принадлежало ему, ответить было крайне сложно. Целых четыре дня напряженных переговоров ушло на выяснение того, что он так легкомысленно назвал деталями. Восемь кораблей принадлежали лично Оссеру, а восемью другими командовали капитаны-собственники. Почти все операции финансировались со стороны. Как оказалось, не менее десяти процентов его флота является собственностью Первого Банка Архипелага Джексона, известного номерными счетами в банке и неболтливостью в отношении собственных клиентов. По сути дела, отныне Майлз косвенно поддерживал индустрию азартных игр, промышленный шпионаж и переброску рабов с одного выхода п-в-туннеля к другому. Получалось, что он не владеет дендарийским флотом, а просто занимает должность главного из его наемных работников.

Вопрос о принадлежности «Ариэля» и «Триумфа» осложнялся тем, что оба корабля были захвачены на поле боя. И если Танг до этого конфуза владел своим дредноутом на вполне законных основаниях, то Осон по-прежнему был должен изрядную сумму одному из банков того же Джексона, и кредит на покупку «Ариэля» до сих пор оставался невозвращенным. Оссер прекратил выплату его долгов сразу после захвата «Ариэля», оставив «Луиджи Бхарапутра и сыновьям, закрытой семейной финансовой и холдинговой компании с ограниченной ответственностью, Архипелаг Джексона» – так, кажется, называлось заведение – единственную надежду: на страховку. Когда капитан Осон узнал, что собственный детектив вышеназванной компании прибудет для расследования его дела, он едва не грохнулся в обморок.

Одних вопросов, связанных с боевой техникой, хватило бы, чтобы свести с ума кого угодно, но ведь имелись еще проблемы с контрактами личного состава. Если бы его желудок был по-прежнему способен болеть, Майлз скончался бы от шока. Еще до прибытия Оссера дендарийцам причиталась прибыль от контракта с фелицианами. Теперь вместо того, чтобы разделить прибыль между двумястами дендарийцами, надо было ухитриться распределить ее на три тысячи человек.

А может, и больше, чем на три тысячи. Дендарийский флот рос как снежный ком. Только вчера через п-в-туннель прибыл еще один вольный корабль – бог знает, на какой фабрике слухов он про них услышал, – а уж воодушевленные потенциальные новобранцы с Фелиции ухитрялись прилетать сюда с каждым новым кораблем. Завод уже работал, фелициане снова контролировали пространство внутри зоны и, одну за другой, захватывали пеллианские базы, расположенные в дальних уголках системы.

Офицеры начали поговаривать о том, что пора вновь наняться на службу к Фелиции, желающей теперь самой заблокировать туннель для судов своего давнего, ныне побежденного противника.

Когда эти разговоры достигали ушей Майлза, он мог лишь повторять про себя замечательное правило: «Надо уходить непобежденным». Перспектива увязнуть здесь еще глубже повергла его в ужас. Надо улепетывать, пока весь этот огромный карточный домик не рухнул.

Ему было все труднее заставлять других путать реальность с вымыслом и самому при этом четко отличать одно от другого…

Внезапно Майлз услышал шепот со стороны пандуса. Здесь была отличная акустика, и он явственно различил голос Элен:

– Нет никакой необходимости спрашивать его. Мы не на Барраяре, и никогда туда не вернемся…

– Благодаря этому маленький кусочек Барраяра навсегда останется с нами, – нежно возразил Баз. – Как глоток воздуха с родной планеты… Бог свидетель, я не в состоянии дать тебе многого из того «правильного и пристойного», о чем мечтал твой отец, но та небольшая часть его воли, которую я могу исполнить, должна быть выполнена.

В ответ она издала не то стон, не то злобное рычание. На любое упоминание о Ботари в последнее время она реагировала не больше, чем мертвец – на удары; Майлзу делалось дурно, а сама Элен не откликалась на них никак.

Наконец они поднялись на смотровую палубу: Элен первая, Баз чуть позади. На его лице мелькнула робкая восторженная улыбка. Элен тоже улыбнулась, но одними губами.

– Медитируешь? – небрежно спросила она Майлза. – Или, как обычно, просто глядишь в окно и грызешь ногти?

Он резко поднялся (кушетка, булькнув, приняла прежнюю форму) и ответил ей в тон: