Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина

1 вслушаться. Трудный глагол для перевода. Он означает слушать чутким ухом, сосредоточиваться на том, что говорится, прилагать все возможное внимание.
  
XLIX
 
 
 
   Архивны юноши толпою
 
   На Таню чопорно глядятъ,
 
   И про нее между собою
 
  4 Неблагосклонно говорятъ.
 
   Одинъ, какой-то шутъ печальной
 
   Ее находитъ идеальной,
 
   И, прислонившись у дверей,
 
  8 Элегію готовитъ ей.
 
   У скучной тетки Таню встрѣтя,
 
   Къ ней какъ-то В.... подсѣлъ
 
   И душу ей занять успѣлъ.
 
 12 И близъ него ее замѣтя,
 
   Объ ней, поправя свой парикъ,
 
   Освѣдомляется старикъ.
 
 
1 Архивны юноши. Прозвище, данное другом Пушкина Соболевским (согласно пушкинскому черновику — МБ 2387 А, л. 22 — критических заметок осени 1830 г.), для обозначения его, Соболевского, коллег — молодых людей из дворянских семейств, получивших теплые местечки в Московском архиве коллегии иностранных дел (см. также коммент. к главе Второй, XXX, 13–14). Пушкинисты делали неуверенные попытки объяснить отношение пушкинских юношей к Татьяне тем, что Архив приютил группу литераторов (таких, как князь Одоевский, Шевырев и Веневитинов), погруженных в туман немецкой идеалистической философии, Пушкину чуждой. Однако в черновике (1–4) Пушкин заставил архивных юношей говорить о «милой деве» с восторгом.
Напомним, что педант и низкопоклонник Молчалин в «Горе от ума» Грибоедова тоже «числился по Архивам» (дейст. III, строка 165) или, как написал английский комментатор «Горя от ума» Д. Ф. Костелло, «состоял на службе в Государственном архиве» (Оксфорд, 1951, с. 177).
Пушкинский зоил — второстепенный поэт Михаил Дмитриев (см. коммент. к XXXVII, 2) — также служил там.
Служба эта была весьма условна; и выбор данного вида гражданского поприща молодыми людьми, не желавшими идти в армию, объяснялся тем, что из всех невоенных учреждений лишь Коллегия иностранных дел (к которой в Москве в то время относились только Архивы) считалась в 1820-е годы достойным местом службы для дворянина.
5 шут печальный. В черновике (2368, л. 31 об.) — «Московских дам поэт печальный», а в зачеркнутых строках — «поэт печальный и журнальный» и «поэт бульварный».
«Шут» имеет много значений; основные из них: придворный шут, клоун, паяц, а также игривый эвфемизм для обозначения «черта» и «домового», породивший (фамильярный и добродушный) эквивалент понятия «негодяй» в разговорной речи пушкинского времени (галлицизм la drôle <чудак>; см. коммент. к XLIX, 10).
10 В[яземский]. Полностью имя написано в черновике (2368, л. 31 об.).
Есть нечто очень привлекательное в том, что Пушкин заставляет своих лучших друзей развлекать своих любимых героев. В главе Первой, XVI, 5–6, Каверин ждет Онегина в модном петербургском ресторане, теперь же Вяземский в Москве своей милой беседой смягчает Танину скуку, доставляя ей впервые, после того как она покинула дорогие ее сердцу леса, минуты удовольствия. Старик в парике, очарованный новой знакомой Вяземского, — это, конечно, не князь N., бывший онегинский приятель-повеса, а теперь толстый генерал, которого вскоре встретит Татьяна, но в некотором роде его предшественник.
 
Вяземский в письме к жене из Петербурга 23 янв. 1828 г. пишет в связи с опубликованным в «Московском Вестнике» отрывком из этой главы: «Есть описание Москвы Пушкина, не совсем ознаменованное талантами его. Как-то вяло и холодно, хотя, разумеется, есть много и милого. Он, шут, и меня туда ввернул».
Критик Н. Надеждин, рецензируя главу в «Вестнике Европы», 1830, находил, что стиль описания — «истинно Гогартовский».
  
L
 
 
 
   Но тамъ, гдѣ Мельпомены бурной
 
   Протяжный раздается вой,
 
   Гдѣ машетъ мантіей мишурной
 
  4 Она предъ хладною толпой,
 
   Гдѣ Талія тихонько дремлетъ
 
   И плескамъ дружескимъ не внемлетъ,
 
   Гдѣ Терпсихорѣ лишь одной
 
  8 Дивится зритель молодой
 
   (Что было также въ прежни лѣты,
 
   Во время ваше и мое)
 
   Не обратились на нее
 
 12 Ни дамъ ревнивые лорнеты,
 
   Ни трубки модныхъ знатоковъ
 
   Изъ ложъ и кресельныхъ рядовъ.
 
 
  
LI
 
 
 
   Ее привозятъ и въ Собранье.
 
   Тамъ тѣснота, волненье, жаръ,
 
   Музыки грохотъ, свѣчъ блистанье,
 
  4 Мельканье, вихорь быстрыхъ паръ,
 
   Красавицъ легкіе уборы,
 
   Людьми пестрѣющіе хо́ры,
 
   Невѣстъ обширный полукругъ,
 
  8 Всѣ чувства поражаетъ вдругъ.
 
   Здѣсь кажутъ франты записные
 
   Свое нахальство, свой жилетъ
 
   И невнимательный лорнетъ.
 
 12 Сюда гусары отпускные
 
   Спѣшатъ явиться, прогремѣть,
 
   Блеснуть, плѣнить и улетѣть.
 
 
1 Собранье. Вигель так описывает его вид в начале девятнадцатого века; «Записки» (Москва, 1928), I, 116: «Чертог в три яруса, весь белый, весь в колоннах, от яркого освещения весь как в огне горящий… и в конце его, на некотором возвышении, улыбающийся всеобщему веселью мраморный лик Екатерины». Полное название клуба (основанного в 1783 г.) было с 1810 г. — Русское благородное собрание. Он был известен так же, как Дворянский Клуб или Дворянское собрание.
13–14 Спешат явиться… Блеснуть… и улететь. Хорошо известная в поэзии Запада интонация. Ср.: Мур, «Лалла Рук: Огнепоклонники» (5-е изд., Лондон, 1817, с. 184):
 
 
На день блеснул он опереньем,
 
Пленил наш взор и улетел!
 
 
  
LII
 
 
 
   У ночи много звѣздъ прелестныхъ,
 
   Красавицъ много на Москвѣ.
 
   Но ярче всѣхъ подругъ небесныхъ
 
  4 Луна въ воздушной синевѣ.
 
   Но та, которую не смѣю
 
   Тревожить лирою моею,
 
   Какъ величавая луна
 
  8 Средь женъ и дѣвъ блеститъ одна.
 
   Съ какою гордостью небесной
 
   Земли касается она!
 
   Какъ нѣгой грудь ея полна!
 
 12 Какъ томенъ взоръ ея чудесной!....
 
   Но полно, полно; перестань:
 
   Ты заплатилъ безумству дань.