Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина

12 без педанства. См. коммент. к главе Первой, V, 7.
  
XXIV
 
 
 
   Тутъ былъ однако цвѣтъ столицы,
 
   И знать и моды образцы,
 
   Вездѣ встрѣчаемыя лицы,
 
  4 Необходимые глупцы;
 
   Тутъ были дамы пожилыя
 
   Въ чепцахъ и въ розахъ, свиду злыя;
 
   Тутъ было нѣсколько дѣвицъ,
 
  8 Не улыбающихся лицъ;
 
   Тутъ былъ Посланникъ, говорившій
 
   О государственныхъ дѣлахъ;
 
   Тутъ былъ въ душистыхъ сѣдинахъ
 
 12 Старикъ, постарому шутившій,
 
   Отмѣнно тонко и умно,
 
   Что нынче нѣсколько смѣшно.
 
 
Согласно Томашевскому (Сочинения 1957, V, 627), строфы XXI–XXVI, включая их варианты, были переработаны и приобрели окончательный вид в июне 1831 г. в Царском Селе, после того как была закончена (в Болдине осенью 1830 г.) вся глава, кроме письма Онегина.
1 Тут был. Повторяющаяся интонация при перечислении прибывших на блестящий раут (строфы XXIV–XXVI) слишком напоминает интонацию «Дон Жуана» Байрона, песнь XIII, строфы LXXXIV–LXXXVIII («Там был и сэр Болл-Тун…», «Там граф Тирэ, большой аристократ..», «Там были благородные вельможи…» и т. д. <пер. Т. Гнедич>), чтобы говорить о случайном совпадении.
  
XXV
 
 
 
   Тутъ былъ на эпиграммы падкій,
 
   На все сердитый господинъ:
 
   На чай хозяйскій слишкомъ сладкій,
 
  4 На плоскость дамъ, на тонъ мужчинъ,
 
   На толки про романъ туманный,
 
   На вензель, двумъ сестрицамъ данный,
 
   На ложъ журналовъ, на войну,
 
  8 На снѣгъ и на свою жену.
 
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
 12 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
 
  
XXVI
 
 
 
   Тутъ былъ ***, заслужившій
 
   Извѣстность низостью души,
 
   Во всѣхъ альбомахъ притупившій,
 
  4 St.-P**, твои карандаши;
 
   Въ дверяхъ другой диктаторъ бальной
 
   Стоялъ картинкою журнальной,
 
   Румянъ — какъ вербный херувимъ.
 
  8 Затянутъ, нѣмъ и недвижимъ,
 
   И путешественникъ залётной,
 
   Перекрахмаленный нахалъ,
 
   Въ гостяхъ улыбку возбуждалъ
 
 12 Своей осанкою заботной,
 
   И молча обмѣненный взоръ
 
   Ему былъ общій приговоръ.
 
 
1*** Фамилия Пролазов, или Проласов, происходит от существительных мужского рода «пролаз, пролаза», означающих — «карьерист», «льстец», «сикофант». Пролазов — осмеиваемый персонаж русских комедий восемнадцатого века и лубочных картинок.
 
Принятая в изданиях Пушкина конъектура после «был» — Андрей Сабуров (1797–1866), впоследствии тупоумный директор императорских театров, лицо, едва известное Пушкину, — основывается на ряде абсолютно бездоказательных догадок, и я не считаю нужным даже обсуждать это. Было бы намного интереснее выяснить, часто ли среди шаржей Сен-При (где они хранятся?) можно встретить портреты Оленина.
4 St.-P[riest]. Граф Эммануил Сен-При (1806–28), о котором говорят, что он был талантливым карикатуристом. Кажется, в печати не воспроизведено ни одного его шаржа. Он был сыном французского эмигранта по имени Арман Шарль Эммануил де Гиньяр, граф де Сен-При, женившегося на русской аристократке, княжне Софии Голициной.
Юный художник застрелился: по одной версии, в Италии, в день Пасхи, в соборе, а по другой — на глазах эксцентричного англичанина, который обещал выплатить его карточные долги в обмен на зрелище самоубийства.
Пушкин намеком говорит о карикатурах Сен-При также в маленьком стихотворении 1829 г., которое обращено к N.N. («Счастлив ты в прелестных дурах»).
6 картинкою журнальной. Подразумевается — картинкой из журнала мод.
7 вербный херувим. От «вербы», представляющей собою одну из разновидностей ивы. Имеются в виду бумажные фигурки ангелов (их приклеивали к пряникам и т. п.), продававшиеся ежегодно на ярмарках в вербную неделю — последнюю неделю перед Пасхой.
10 Перекрахмаленный. Подразумевается шейный платок. Моду слегка подкрахмаливать его завел Красавчик Браммел в первые пятнадцать лет девятнадцатого столетия. Его последователи в 1820-е годы шокировали вкусы французского и русского общества, крахмаля платок слишком сильно. Сам Браммел в последний период жизни, обитая в Кане (он начал терять рассудок году в 1837-м и впал в безнадежное душевное расстройство летом 1838 г.), кажется, крахмалил свои кембриковые галстуки сильнее, чем прежде.
  
XXVII
 
 
 
   Но мой Онѣгинъ вечеръ цѣлой
 
   Татьяной занятъ былъ одной,
 
   Не этой дѣвочкой несмѣлой,
 
  4 Влюбленной, бѣдной и простой,
 
   Но равнодушною Княгиней,
 
   Но неприступною богиней
 
   Роскошной, царственной Невы.
 
  8 О, люди! всѣ похожи вы
 
   На прародительницу Эву:
 
   Что вамъ дано, то не влечетъ;
 
   Васъ непрестанно змій зоветъ
 
 12 Къ себѣ, къ таинственному древу:
 
   Запретный плодъ вамъ подавай,
 
   А безъ того вамъ рай не рай.