Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии

  
«Собрание двадцати восьми светил словесности» государя Ле Тхань Тонга
 
 Перевод В. Топорова 
  
Из «Собранья стихов на родном языке, сложенных в годы «Великой добродетели»  [1442]
 
 Восхваление весеннего пейзажа 
 
 
Ширму — створку за створкой — раскрой:
 
в согласии все предстает.
 
Дивно налажен весенний мир,
 
ослепителен небосвод.
 
Ветер, тихий и все же смелый,
 
под одеждой овеял тело.
 
Бриллиантами блещет дождь,
 
едва на траву падет.
 
Ива зеленую бровь подвела —
 
назойливым иволгам нет числа.
 
Белую щечку напудрил май —
 
и с мотыльками полно хлопот.
 
Видишь множество колесниц,
 
слышишь пение вешних птиц.
 
Музыкой кажется все земное,
 
жизнь везде и повсюду цветет.
 
 
 Первая стража 
 
 
Лишь опустится первая тьма
 
и подымется Ковш на небосвод,
 
Прозвучит барабан — и тогда
 
город на ночь ворота запрет.
 
Над коньками крыш проследим
 
серебристый вечерний дым.
 
Птица, сумерничая, в листву
 
залетит, как в зеленый грот.
 
Колотушки услышим стук,  [1443]
 
да и колокол грянет вдруг;
 
Он молитвы час возвестит,
 
и любой молиться начнет.
 
Будет полон Северный Дом,
 
будет полон и Южный Дом.
 
Громогласную Небу хвалу
 
запоет благодарный народ.
 
 
 Пятая стража 
 
 
Еле теплится ночной фитилек
 
и в глубоком мраке горит.
 
Пятой стражи барабаны звучат —
 
им внимает тишина и не спит.
 
Набок покосилась луна,
 
за горами еле-еле видна.
 
Землю увлажнила роса,
 
на траве и листьях блестит.
 
Ближний лес оглашает в этот миг
 
провозвестник сева — птичий крик.
 
А в деревне крестьянин встает
 
и на рисовое поле спешит.
 
Ворон-солнце на востоке взлетел.  [1444]
 
Мрак, разлитый в небесах, поредел.
 
И захлопали вальки на реке,
 
и петух, всполошившись, кричит.
 
 
 О самом себе 
 
 
Тревожусь душою прежде всего
 
о благе моей страны.
 
Наместник Неба, я знаю: всем
 
решенья мои нужны.
 
Стража за стражей, — уж тьма кругом,—
 
я с книгою за столом.
 
Тишина, но сижу допоздна, —
 
дела Совета важны.
 
В тяжкие дни на людей взгляни:
 
как проявят себя они.
 
В смутные дни, в спокойные дни
 
корни вещей видны.
 
Зря владыку осудит иной:
 
леность, мол, правит страной. —
 
Десять тысяч великих дел
 
должны быть совершены.
 
 
 Восхваление Гао-цзу из дома Хань  [1445] 
 
 
Рассыпаны на левом бедре
 
семьдесят два родимых пятна.  [1446]
 
Священный меч ему по руке:
 
три тхыока  [1447]мечу длина.
 
Как древле стрелой был сражен Фазан,
 
так ныне убит Олень.  [1448]
 
Макаку гнал до реки Уцзян  [1449]—
 
и гнал до самого дна.
 
Того, кто был простым рыбаком,
 
ваном назвал своим.  [1450]
 
Сделал «Княгинею с Черпаком»
 
ту, что была умна.  [1451]
 
Четыре столетья пели хвалу
 
люди правленью Хань,  [1452]
 
Затем что «Жившему в царстве Лу»
 
воздал Лю Бан сполна.  [1453]
 
 
 Скорбя о высокоученом чанг нгуене из рода Лыонг, уроженце Као-лыонга  [1454] 
 
 
О несчастии оповестил
 
императорский вестовой:
 
Небожитель оставил нас,
 
воротился к себе домой.
 
Краше узорной парчи был тот,
 
кто вернулся в яшмовый грот.
 
Доброта с Просвещением чашу пьют
 
трижды за упокой.
 
Святой дух вновь отлетел
 
в свой высокогорный предел.
 
Дивное имя пребудет в веках
 
в благодарной памяти людской.
 
Сокрылся великий дар от нас;
 
свет, ярчайший из всех, угас.
 
Испытания предстоят,
 
плач стоит над страной.
 
 
 Изъявление скорби об урожденной Ву, сложенное на берегу Желтой реки  [1455] 
 
 
Заросли тростника шелестят,
 
трава зелена-зелена.
 
Поневоле припомнишь здесь
 
стародавние времена.
 
О, как событий превратна связь,
 
если судьба за свое взялась.
 
О, как беззащитна любовь,
 
как бессильна она.
 
Нежная, где ты сейчас? Не там,
 
где парит лучезарный храм?
 
Или, как прежде, совсем одна
 
в бездне погребена?
 
Сдержанны проходящие тут,
 
и все же, вспомнив тебя, вздохнут —
 
Ведь не жалеть о тебе нельзя,
 
праведная жена.