Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии

* * *
 
 
В кои веки, бывало,
 
Друзья посетят меня…
 
Дальнее воспоминанье!
 
В саду моем с давних пор
 
Людские следы исчезли.
 
 
  
Дзюнтоку-ин  [1805]
 
 Перевод Веры Марковой 
 Стихотворение это содержалось в высочайшем письме, посланном во дворец Девяти подвижнических деяний   [1806]  , когда в седьмую луну третьего года эры Сёкю   [1807]  государь соизволил отбыть на остров Са́ до.
 
 
Что, если я доживу!
 
Что, если снова вернуться
 
Мне суждено под конец!
 
Все равно, до чего мрачна
 
Земная эта столица.
 
 
* * *
 
 
Какая печаль
 
Ее одежды припомнить!
 
Мы оба, я и она,
 
Устало бредем в этом мире,
 
Где свидеться нам не дано.
 
 
* * *
 
 
Не догорит до конца,—
 
Жизнь томительно длится.
 
Еще мы в мире одном,
 
Но все упованья напрасны.
 
Разъединен наш союз.
 
 
* * *
 
 
Что меня ждет?
 
Сердце я утешаю
 
Завтрашним днем.
 
Так вчерашний прошел,
 
Так и нынешний минет.
 
 
* * *
 
 
Вековечный чертог!
 
Пусть под ветхой кровлею
 
Спрятался он,
 
Но еще осталось,
 
Не исчезло минувшее.
 
 
  
Нюдо-саки-но Дайдзёдайдзин
 
 Перевод А. Глускиной 
* * *
 
 
Нет, то не снег цветы в садах роняют,
 
Когда от ветра в лепестках земля,—
 
То седина!
 
Не лепестки слетают,
 
С земли уходят не цветы, а я…
 
 
  
Кодай-готаю Кэнсэйдзё
 
 Перевод А. Глускиной 
* * *
 
 
На скошенной соломе тростниковой
 
Забылся я в пути недолгим сном…
 
Как хорошо!
 
Луна над яшмовой рекою,
 
А небо — в свете утренней зари.
 
 
  
Минамото Санэтомо  [1808]
 
 Перевод Веры Марковой 
 Воспеваю первый день первой луны нового года 
 
 
Ранним утром гляжу:
 
Горы затмились туманом,
 
Это сходит весна
 
С необъятной равнины
 
Вечно сущего неба.
 
 
 Песня о сердце в глубине сердца 
 
 
Где боги живут?
 
Где обитают будды?
 
Ищите их
 
Только в глубинах сердца
 
Любого из смертных людей.
 
 
 Песня о «срединном пути» согласно Махаяне  [1809] 
 
 
Этот мир земной —
 
Отраженное в зеркале
 
Марево теней.
 
Есть, но не скажешь, что есть.
 
Нет, но не скажешь, что нет.
 
 
 Смотрю, как набегают валы на скалистый берег 
 
 
Огромного моря валы
 
С грохотом катят камни,
 
Набегом берег тесня.
 
Расколются, раздробятся,
 
Рассыплются, падают пеной…
 
 
 Стихи о том, как солнце спускается к вершинам гор 
 
 
Словно в багряную краску
 
Окунули тысячу раз,
 
Так густо окрашено небо,
 
Когда к зубцам дальних гор
 
Нисходит вечернее солнце.
 
 
 Увидев, что на кухонной доске распластан дикий гусь, утративший свое подобие 
 
 
Какая печальная мысль!
 
Взгляните, во что превратился
 
Даже он, этот дикий гусь,
 
Летевший посреди облаков,
 
На самом краю небосвода.
 
 
 Возле дороги с безудержным плачем искал свою мать малый ребенок. Случившиеся там люди поведали мне, что оба его родителя покинули наш свет 
 
 
Бедняжку так жаль!
 
Сама на глаза навернулась
 
Непрошеная слеза.
 
Напрасно зовет ребенок
 
Свою умершую мать.
 
 
 В думах о том, как люди, впавшие в нищету, умудряются жить на свете 
 
 
Так создан наш мир.
 
Ты есть, и достаток есть
 
Какой ни на есть.
 
А нет ничего, значит, нет,
 
Свой век протянешь — ни с чем.
 
 
 Во время наводнения, приключившегося в седьмую луну первого года Кэнрэки  [1810], горестные сетования земледельцев переполнили небеса. И тогда, представ в одиночестве перед Буддой моего домашнего алтаря, я вознес краткую мольбу: 
 
 
В такие времена
 
Страдания и жалобы народа
 
Превыше всех забот.
 
Божественных драконов осьмерица,  [1811]
 
Останови губительный потоп!
 
 
 О чувстве сострадания 
 
 
Пускай бессловесны звери,
 
Бессмысленны, что из того?
 
В душе просыпается жалость,
 
Лишь вспомню, что и они —
 
Родители детям своим.